Хрущевская «оттепель». Десталинизация. Культ «дорогого Никиты Сергеевича»

Сталин еще дышал, когда его приближенные приступили к дележу власти. Результат их бдений был оглашен в восемь вечера 5 марта на со­вместном заседании Пленума ЦК КПСС, Совета министров СССР и Пре­зидиума Верховного Совета СССР, за полтора часа до смерти Сталина, и сообщен стране на следующий день. Власть оказалась в руках триумви­рата: Георгия Маленкова, Лаврентия Берии, Никиты Хрущева. Маленков стал председателем Совета министров. Берия сохранил пост первого за­местителя председателя Совмина. По-прежнему неся ответственность за ракетно-ядерную программу, он вернул себе и утраченный в декабре 1945 г. портфель министра внутренних дел. Хрущев в качестве члена Президиума и секретаря ЦК возглавил всесоюзный партийный аппарат. На том же заседании Бюро Президиума ЦК было преобразовано в Прези­диум с включением в него Молотова и Микояна.

Олигархия или, по советской терминологии, «коллективное руково­дство», непрочна. Как правило, в ней сразу начинается борьба за власть. Активней других был Берия. Вопреки своей репутации палача, он высту­пил инициатором смягчающих режим перемен. По его почину стали уст­раняться те безумства, которые творил Сталин в последние годы жизни. Уже в марте были выпущены из-под стражи арестованные врачи. Сооб­щение об их невиновности, о том, что к ним применялись «строжайше запрещенные советскими законами приемы следствия» (т.е., как не­трудно было догадаться, пытки), появившееся в газетах 4 апреля, произ­вело ошеломляющее впечатление. За всю советскую историю это было первое публичное признание органов безопасности в своей ошибке и в нарушении законности.

Были освобождены и реабилитированы, хотя негласно, все осужден­ные по мингрельскому делу, делам сотрудников Главного артиллерий­ского управления Министерства обороны, руководителей Военно- воздушных сил и Министерства авиационной промышленности.

Было амнистировано около половины заключенных (1,2 миллиона человек), в основном осужденных на срок до пяти лет и главным образом по указам от 4 июня 1947 г. Специальным приказом Берия запретил пытки. Предприятия и стройки, принадлежащие МВД, перешли в веде­ние гражданских министерств.

Но Берия переоценил свои силы. Его слишком многие ненавидели — генералы, поскольку он преследовал их при Сталине, партийные работни­ки, поскольку аппарат МВД был недоступен их контролю. В его гуманизме усматривали, и не без основания, только рычаг, с помощью которого он хотел прийти к высшей власти.

Маленков и Хрущев стали готовить свержение Берии. К ним присое­динились почти все члены Президиума ЦК. 26 июня на заседании Прези­диума группа генералов и офицеров во главе с первым заместителем министра обороны Жуковым арестовала Берию. Для того чтобы подавить возможный мятеж частей МВД, в столицу были введены войска Москов­ского округа.

После закрытого суда в декабре 1953 г. (а может быть, его инсцени­ровки) Берия и шесть его ближайших сотрудников были расстреляны. Заключены в тюрьму, отстранены от должности были почти все высшие руководители бериевского министерства.

Расправа над Берией свершилась в лучших традициях сталинской эпохи, в сопровождении петиций и митингов, одобряющих казнь «пре­дателя». В духе 1937 г. он был обвинен в шпионаже и заговоре с целью захвата власти и реставрации капитализма. Тем не менее устранение Берии явилось важной вехой в эволюции коммунистического режима. До сих пор он имел две опоры: партийный аппарат и карательные органы. Теперь репрессивная машина ставилась под партийный контроль. Правя­щий класс получал тем самым гарантии безопасности. Сохраняя социа­лизм, удерживая в руках всю полноту власти, он прекращал террор.

Падение Берии усилило позиции Хрущева. В сентябре 1953 г. он был избран Первым секретарем ЦК. Новому руководству пришлось разби­раться со сталинским наследием. Смерть Сталина, ликвидация Берии, о роли которого в проведении репрессий знали все, а об усилиях по их прекращению не ведал почти никто, породили у многих узников надеж­ду на освобождение. В 1953-1954 гг. по ГУЛАГу прокатились забастовки и восстания. В них участвовали люди из всех лагерных слоев: украинские и прибалтийские националисты, до конца 40-х годов с оружием в руках боровшиеся против Советской власти, бывшие офицеры Красной Армии (в 1946 г. ее переименовали в Советскую), уголовные преступники. Пра­вительство без колебаний применяло силу против бунтовщиков. В то же время преемники Сталина отдавали себе отчет в том, что потенциал гу- лаговского рабовладельческого уклада и всей созданной «вождем наро­дов» системы террора исчерпан. За 1954-1955 гг. было освобождено около 400 тысяч из примерно полумиллиона политзаключенных, были реаби­литированы все осужденные по «ленинградскому делу».

Но политика Маленкова стала казаться чересчур либеральной чле­нам Президиума, Маленков, например, настоял на отмене ежемесячных доплат высшим чиновникам, выдававшихся в конвертах и не облагав­шихся налогами (Хрущев позднее эти доплаты восстановил), в одной из речей подверг критике бюрократический аппарат. В феврале 1955 г. Хрущев, при поддержке Молотова, добился перевода Маленкова на пост заместителя председателя Совета министров. Личность довольно бес­цветная, скорей исполнитель, чем вдохновитель, Маленков для первых ролей и не годился. Председателем Совмина стал Булганин — человек не слишком честолюбивый, ставленник Хрущева. Центр власти сместился в партийные органы.

Хрущев показал себя решительным и искусным политиком. Прежде всего он постарался обеспечить собственную безопасность. Изъятые у Берии документы попали в ЦК, т. е. к Хрущеву. И он не замедлил распо­рядиться об уничтожении тех из них, что свидетельствовали о его прича­стности к репрессиям. Судя по количеству уничтоженного — одинна­дцать мешков с бумагами — Сталин не напрасно назначал его на посты первого секретаря украинской и московской парторганизаций. Остав­шиеся документы, изобличавшие его коллег, Хрущев предусмотрительно сохранил.

Почувствовав себя неуязвимым, Хрущев приступил к борьбе со ста­линизмом. Было очевидно, что правда о деяниях «вождя народов» рано или поздно выйдет наружу. Следовательно, как убеждал Хрущева его бли­жайший соратник Микоян, нужно сделать это самому, не дожидаясь, пока это сделает кто-то другой. И Хрущев задумал взять на себя роль разобла­чителя сталинских преступлений. В этом он увидел рычаг для того, чтобы завоевать славу борца с несправедливостью, обрести любовь и поддержку народа, возвыситься над коллегами. Подобную методику рекомендовал в пушкинской драме Борис Годунов перед смертью своему сыну:

…Я ныне должен был Восстановить опалы, казни — можешь Их отменить; тебя благословят…

25 февраля 1956 г. на последнем, закрытом заседании XX съезда КПСС Хрущев прочитал доклад, где, признав заслуги Сталина в строи­тельстве социализма, обвинил его в создании культа собственной лично­сти, в истреблении честных партийных работников в период 1935-1953 гг. и в военных поражениях 1941-1942 гг. Делегаты были потрясены. Прези­диум поступил весьма мудро, решив не проводить прения по докладу и сделать его после выборов ЦК.

Советских граждан с содержанием доклада ознакомили на партий­ных, комсомольских, производственных собраниях, сразу же он стал из­вестен за рубежом, но в СССР был опубликован лишь в 1989 г.

После XX съезда получили свободу почти все еще остававшиеся в лагерях, колониях и тюрьмах политзаключенные, сотни тысяч человек были оправданы. О погубленных в 30-х годах оппозиционерах и кресть­янах при этом не вспоминали.

Постепенно были ликвидированы спецпоселения, восстановлены в правах советские военнопленные (хотя полностью — лишь в 1995 г.; плен рассматривался в СССР если не как преступление, то как темное пятно в биоірафии), реабилитированы сосланные Сталиным народы, восстанов­лены в составе РСФСР автономные образования калмыков, балкарцев, карачаевцев, чеченцев, ингушей. Возвращение депортированных граж­дан проходило очень не гладко: в их домах, на их земле уже жили другие люди, и, как правило, другой национальности. Прерывистым был и сам процесс реабилитации. Только в 1964 г. постановлениями Президиума Верховного Совета СССР обвинения в измене Родине были сняты с по­волжских немцев, в 1967 — с крымских татар. Но в глазах и властей, и значительной части населения эти этносы остались «под подозрением». По этой причине, а также во избежание межнациональных конфликтов, правительство не стало возрождать республику немцев Поволжья, не позволяло высланным из Крыма татарам, армянам, болгарам, грекам, изгнанным с Кавказа курдам и туркам-месхетинцам возвращаться в родные места.

Доклад Хрущева для коммунистической идеологии стал таким же землетрясением, каким для православия явились реформы Никона. XX съезд всколыхнул и расколол страну. Искренне верующие коммуни­сты, бывало, впадали в глубокую депрессию. А нередко люди рвали порт­реты и били бюсты Сталина, требовали объявить его «врагом народа», на бурно протекавших собраниях говорили о необходимости демократиче­ских перемен, задавали весьма неприятный для властей вопрос: а где, собственно, были иные члены Политбюро?

Власти решили покончить с этими настроениями. Постановление ЦК КПСС от 30 июня 1956 г. разъяснило, что «культ личности» и связан­ные с ним репрессии объясняются отнюдь не природой социализма, а лишь плохим характером вождя. Пошел в ход и более действенный аргу­мент — аресты. За 1957-1958 гг, в тюрьмы и лагеря было отправлено бо­лее трех тысяч недовольных.

Предпринятые Хрущевым в мае 1957 г. хаотичные экономические реформы, его хамство, возраставшее по мере того, как укреплялась его власть, изменили соотношение сил в Президиуме ЦК. Большинство пе­решло на сторону Молотова, упрямо противостоявшего хрущевским инициативам. 18 июня Президиум семью голосами против четырех по­становил снять Хрущева с поста Первого секретаря. Но призрак 1937 г. сплотил вокруг Хрущева все влиятельные политические силы. Его сторо­ну взяли партийный аппарат, генералитет, Комитет госбезопасности. Жуков, ставший к тому времени министром обороны и кандидатом в члены Президиума, пригрозил применить армию для защиты Хрущева. Заседание Президиума затянулось. А тем временем на предоставленных

Жуковым военных самолетах съезжались в Москву члены ЦК. Под пред­водительством маршалов Конева и Василевского они 21 июня явились в Кремль и потребовали допустить их на заседание Президиума. Члены Президиума были возмущены таким нарушением субординации, но ока­зались бессильными противостоять напору хрущевской фракции. Разно­гласия было решено перенести на рассмотрение Пленума.

Открывшийся на следующий день, он ознаменовался безоговорочной победой Хрущева. Пленум осудил «антипартийную группу» Молотова, Ма­ленкова, Кагановича и «примкнувшего к ним» Шепилова (секретаря ЦК и министра иностранных дел), хотя умолчал об участии в ней Ворошилова, Булганина и других. Хрущев не хотел показывать, что против него высту­пило большинство Президиума. Но всех их вывели из ЦК. Освободившиеся места заняли соратники Хрущева, в том числе Брежнев и Жуков.

В отличие от сталинского времени, побежденные не были расстре­ляны или заключены в тюрьму. Их только сместили на второстепенные руководящие должности. Молотов стал послом в Монголии, Маленков — директором электростанции в Казахстане.

Пресеклась и карьера Жукова. Июньский Пленум обнаружил чрез­мерное могущество министра обороны, а брошенная им неосторожная фраза: «Танки двинутся только по моему приказу» заставила задуматься: а вдруг он и впрямь готов действовать без ведома руководства страны. Недругов маршала могла насторожить и произнесенная им яркая речь. Приведя ужасающие цифры расстрелянных, он в глаза сказал Молотову, Маленкову, Кагановичу, что у них «с пальцев капает невинная кровь». Жуков заявил о причастности к репрессиям и других членов Политбюро, хотя добавил, что «своей честной работой, прямотой», «чистосердечными признаниями», они заслужили доверие Центрального Комитета, право быть руководителями.

Едва ли Хрущеву понравилось такое отпущение грехов. Партийная верхушка очень боялась, что, по примеру своего боевого коллеги Эйзен­хауэра, ставшего президентом США, и Жуков захочет возглавить Совет­ский Союз. (В 1923-1925 годах такие же страхи вызывал Троцкий.)

19 октября 1957 г., когда Жуков находился с визитом за рубежом, Президиум ЦК принял решение о его смещении. На состоявшемся вслед за тем Пленуме Жукова обвинили в бонапартизме, пренебрежительном отношении к политработникам, стремлении вывести армию из-под пар­тийного контроля. Жуков был уволен со всех должностей и отправлен на пенсию. Опала с маршала не была снята до самой его смерти.

После отстранения Булганина в марте 1958 г. Хрущев становится и председателем Совета министров. С этого момента воцаряется культ «дорогого Никиты Сергеевича», очень смахивающий на сталинский. В 50-х годах борьба за власть развивалась по тому же сценарию, что и в 20-х. Умершему деспоту наследовала олигархия; схватка внутри «коллек­тивного руководства» завершалась личной диктатурой. В сущности, главное различие между Хрущевым и Сталиным заключалось в том, что Хрущев был «добрым» тираном, тогда как Сталин — «злым».

Похожие страницы