1917 год. От «Апрельских тезисов» к июльскому восстанию

После февральского переворота в Россию стали возвращаться из эмиграции социалистические деятели. 3 апреля в Петроград прибыл Ле­нин. Его приезд резко изменил положение на политической авансцене. На нее вышла новая сила — большевики. Большевистская партия держа­лась особняком в оппозиционном лагере. Другие социалистические пар­тии верили в демократию. Недаром коренные реформы, в том числе аг­рарную, они откладывали до Учредительного собрания. В проведении глубоких преобразований они хотели опереться на вердикт народа.

Большевики в таковом не нуждались. Ставить светлое социалистическое будущее в зависимость от переменчивого голосования они полагали не­допустимым. Главным орудием строительства социализма они считали диктатуру Теоретическим обоснованием подобных воззрений служило марксистское учение о диктатуре пролетариата.

4 апреля Ленин выступил на собрании большевиков в Таврическом дворце с докладом «О задачах пролетариата в данной революции». Свои мысли он изложил в форме тезисов. Это и были исторические «Апрель­ские тезисы»,

Ленин потребовал не оказывать никакой поддержки Временному правительству, заявив, что оно является правительством капиталистов и не прекратит войны. Стремясь отсечь либералов от управления страной, а уж затем расправиться с меньшевиками и эсерами, Ленин выдвинул лозунг «Вся власть Советам!» Через Советы было много проще прийти к власти, чем через парламент. В выборах этих повстанческих органов уча­ствовало незначительное меньшинство граждан. Сложившуюся ситуа­цию Ленин расценил как переходную — от буржуазно-демократической революции к социалистической, которая, на его взгляд, даст власть про­летариату и беднейшему крестьянству. Только свою партию Ленин счи­тал выразительницей интересов этих классов. Таким образом, «Апрель­ские тезисы» представляли собой стратегический план захвата власти большевиками. И уже вскоре выяснилось, что этот план имеет большие перспективы.

В области внутренней политики между социалистами и либералами не существовало принципиальных разногласий. Но в сфере внешних дел они обнаружились довольно быстро. Прямо в первых числах марта воз­ник спор между Милюковым, с одной стороны, Советом и Керенским, — с другой. Милюков полагал, что Россия должна будет сполна воспользо­ваться плодами своей победы и, в частности, получить Константинополь. Совет выступал за мир «без аннексий и контрибуций».

Обе позиции не были слишком практичными. Как Россия не смогла отстоять Порт-Артур, так вряд ли бы удержала Константинополь. Призыв же Совета к прекращению борьбы за сферы влияния вообще являлся аб­солютной утопией, равносильной программе построения коммунизма.

После ряда стычек правительство постановило направить союзни­кам ноту, разъясняющую цели России в войне. Составленная министром иностранных дел и единодушно одобренная кабинетом, она была опуб­ликована 18 апреля — 1 мая по европейскому календарю, в социалисти­ческий праздник, день международной солидарности трудящихся, В ноте подчеркивалось стремление России «довести мировую войну до реши­тельной победы» и говорилось о необходимости «гарантий и санкций», способных предотвратить «новые кровавые столкновения в будущем».

«Гарантии и санкции» в Совете поняли — или захотели понять — как «аннексии и контрибуции». Негодованию социалистов не было предела. 20 апреля войска вышли на демонстрацию протеста, окружили прави­тельственную резиденцию — Мариинский дворец — с твердым намере­нием арестовать Милюкова и других министров. Пользуясь моментом, большевики устроили антиправительственные манифестации. В их пер­вых рядах шла вооруженная «фабричная милиция», «Военная организа­ция» большевиков привела в город кронштадтских матросов.

Командующий Петроградским военным округом генерал Лавр Кор­нилов (1870-1918) решил подавить мятеж. С санкции Гучкова он прика­зал двум артиллерийским батареям прибыть на Дворцовую площадь. Исполком Совета заставил его отменить этот приказ. Направившись во взбунтовавшиеся части, советские лидеры убедили их вернуться в ка­зармы. В тот же день в городе начались демонстрации в поддержку Временного правительства. 21 апреля Исполком запретил на двое суток все шествия.

Выступления прекратились. Получалось, власть избрала правиль­ную тактику. Не прибегая к оружию, Совет отвел угрозу гражданской войны. Но эта тактика имела издержки. Ленин увидел, что власть не хо­чет применять силу. Это лишь могло придать смелости большевикам.

Не желая мириться с зависимостью от Совета, оставили свои долж­ности Корнилов и Гучков. Между тем борьба за мир была только одной из сторон этого спора. Не менее важным для социалистов было избавиться от сильной личности кабинета — Милюкова. По своему характеру он не очень и годился для должности министра иностранных дел. Острота конфликта во многом стала результатом его прямолинейности и несдер­жанности. Не время было возводить на принципиальную высоту вопрос о шкуре неубитого медведя. Сначала нужно было выиграть войну.

Уступая давлению Керенского и его соратников, кабинет предложил Милюкову пост министра просвещения. Отказавшись его принять, ка­детский вождь покинул правительство. Однако победителям нужно было решать и другую проблему: ситуация едва не вышла из-под контроля, правительство показало себя слишком слабым. Позиция стороннего без­ответственного наблюдателя, занятая Советом, теперь оказывалась не­позволительной роскошью. Поэтому решено было укрепить кабинет, сформировать его на коалиционной основе, включить в него шестерых деятелей, представленных в Совете от социалистических партий. А. Ф. Ке­ренский занял пост военного и морского министра.

Сразу Временное правительство стало готовить крупное наступле­ние на фронте, увидев в военном успехе средство поднять свой престиж внутри страны и авторитет в глазах союзников. Керенский три недели объезжал фронт, убеждая солдат, что победа — кратчайший путь к миру.

Но тут начала действовать простая закономерность, не осознавав­шаяся новым государственным руководством. Войско, ставшее источни­ком власти, меняет правителей в зависимости от своих эгоистических интересов. Унаследовав обычаи стрельцов и гвардии, так повел себя и петроградский гарнизон. В мае в его полки начали поступать приказы командования о выделении на фронт «маршевых рот». Такие распоря­жения шли с одобрения военного министра и исполкома Совета, но про­тиворечили содержащимся в правительственной декларации обещани­ям. Для многих подразделений столичного гарнизона революционный режим сразу утратил всю привлекательность. Солдаты и матросы этих частей стали искать связей с теми, кто гарантировал бы им пребывание в тылу и скорейшее заключение мира. Такие гарантии предлагали больше­вики. А им нужна была военная сила для захвата власти.

Плодом подобных контактов явилось решение большевистского на­чальства и верных ему частей провести 10 июня в Петрограде вооружен­ную демонстрацию. Проходивший в эти дни I Всероссийский съезд Сове­тов особой разницы между вооруженной демонстрацией и мятежом не усмотрел и большинством голосов ее запретил. Сотни агитаторов, дви­нувшиеся на заводы и в казармы, убедили рабочих, солдат и матросов не выходить на улицы. В стремлении развить успех Съезд назначил на 18 июня собственную демонстрацию. В ней участвовало 400 тысяч чело­век. Однако над толпами реяли большевистские лозунги: «Долой войну!», «Долой десять министров-капиталистов!», «Вся власть Советам!»,

Июньская демонстрация показала, что в столице большевики обла­дают значительным влиянием. Страна стояла на пороге очередного кризи­са. Известие о наступлении русской армии отложило его на пару недель.

Это наступление началось 18 же июня на Юго-Западном фронте. На 70-километровом участке прорыва русским удалось создать трехкратное превосходство в пехоте и двукратное — в артиллерии. Русские части от­бросили противника, особенно отличилась 8-я армия, которой командо­вал Корнилов. Печать затрубила об успехах революционных войск. Но скоро их атаки захлебнулись. Там, где годом ранее русская армия одер­жала блестящую победу, теперь ей суждено было потерпеть жестокое поражение.

Наступление и его провал отозвались в стране гулким эхом. В рас­полагавшийся в Петрограде 1-й запасной пулеметный полк пришел при­каз Керенского о направлении на фронт более половины подразделений, В знак протеста пулеметчики постановили выйти на улицу с оружием в руках. Момент для выступления был благоприятным. Разразился прави­тельственный кризис. 2 июля подали в отставку министры-кадеты, про­тестуя против признания российской делегацией в Киеве автономии Украины и желая избежать ответственности за военные неудачи.

Пулеметчики отправились поднимать другие полки. Роль агитато­ров взяли на себя также анархисты, довольно немногочисленные, и большевики, решившие воспользоваться случаем и взять власть.

3-4 июля Петроград сотрясли мощные демонстрации. По улицам носились грузовики с заряженными пулеметами, шли десятки тысяч ра­бочих, вооруженных солдат, кронштадтских матросов. Колонны подхо­дили к большевистскому штабу — особняку балерины Матильды Кше- синской, первой возлюбленной Николая. Большевики заняли его в марте, в отсутствие хозяйки, и отказывались освобождать, несмотря на поста­новление суда. Здесь мятежники выслушивали речи большевистских ораторов, после чего двигались к Таврическому дворцу — резиденции Совета. Огромная толпа запрудила площадь перед дворцом.

Вспыхивали кровавые стычки бунтовщиков с верными правитель­ству частями. Демонстрантов обстреливали с крыш, повстанцы отвечали беспорядочным огнем. В поисках снайперов мятежники врывались в квартиры верхних этажей, наводя ужас на обывателей, обыскивали мага­зины, грабя их заодно.

Керенский был в Ставке, правительство бездействовало. Матросы и рабочие-путиловцы рвались в Таврический дворец. «Военная организа­ция» только и ждала сигнала от ЦК РСДРП (б), чтобы докончить дело.

Таковой не последовал. Ленин и его соратники рассчитывали на по­вторение февральского сценария, на то, что власть им преподнесет на блюдечке народная стихия. Однако на сей раз нашлись люди, способные удержать положение.

Министр юстиции П. Н. Переверзев огласил полученные от контр­разведки сведения о том, что Ленин является германским агентом и что большевики получают деньги от немцев. Обвинения эти остались недока­занными. Но они пали на подготовленную почву. Хорошо было известно, что Ленин вернулся в Россию, проехав в запломбированном вагоне через германскую территорию, что он и его партия призывали бороться за по­ражение своих правительств, за превращение империалистической вой­ны в гражданскую. Тут же поступили сведения, что в Петроград по при­зыву Совета движется с Северного фронта большой отряд. В настроениях рабочих и солдат произошел перелом. Измайловский, Семеновский, Преображенский полки поднялись на защиту Временного правительства. Мятежники мигом исчезли со столичных площадей и улиц.

1-й пулеметный полк и другие ненадежные части были расформи­рованы, большевики изгнаны из дома Кшесинской. Были закрыты их газеты (на время), захвачены их склады с оружием (далеко не все), аре­стованы сотни их активистов (но не их вождь). Ленин скрывался в посел­ке Разлив под Петроградом, затем уехал в Финляндию.

После восстания Львов ушел в отставку. Правительство он возгла­вил, преисполненный сил и радужных ожиданий. Теперь это был «старик с белой, как лунь головою, опустившийся, с медленными, редкими дви­жениями». Пост министра-председателя 7 июля занял Керенский.

Другим следствием мятежа была ссылка в Тобольск царской семьи: возникли опасения, что большевистский пугч спровоцирует попытку монархистов восстановить свергнутую династию.

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов