Правление Алексея Михайловича Тишайшего. Государь и его подданные

Восстание Разина по времени почти совпало с семейными несчасть­ями, обрушившимися на Алексея Михайловича. За год, с февраля 1669 по январь 1670 г., он потерял жену, дочь и двух сыновей. Государь решил вступить во второй брак. Со всей страны повезли девиц царю на смотри­ны. Но то была только дань обычаю. Алексей Михайлович заранее знал имя избранницы. Ею стала 19-летняя Наталья Нарышкина, родственница и воспитанница руководителя Малороссийского, а с 1671 г. и Посольского приказа Артамона Матвеева.

Матвеев был одним из первых в России западников. В его доме (кирпичном, что могли себе позволить лишь очень богатые люди) часго собирались гости (и даже заглядывал сам царь), слушали музыку (орган и скрипки), беседовали (а не пьянствовали, как велось на Руси). На этих встречах всегда бывала его жена, урожденная шотландка, принявшая православие, тогда как, по русскому обычаю, хозяйке следовало поднести гостям по чарке и удалиться на свою половину.

Под влиянием первого министра преобразился двор. В Москве поя­вился театр. 17 октября 1672 г. пастор Иоганн Грегори из Немецкой слобо­ды поставил на царской даче в селе Преображенское пьесу «Артаксерксо- во действо», или «Эсфирь» на библейский сюжет. Представление длилось 10 часов, царь смотрел его, не отрываясь. С ним были бояре, а в специаль­ной ложе, огражденной решеткой, находились женщины: царица, царев­ны, придворные дамы. Вскоре уже ставился балет. Труппу Грегори собрал из детей проживавших в Москве иноземцев, все роли исполняли только мужчины. Затем появились русские актеры: набрали молодых подьячих и отдали Грегори в обучение. Пьесы, как правило на библейские темы, сочинял сам Грегори, две написал Симеон Полоцкий (С. Г. Петровский-

Ситнианович, 1629-1680) — уроженец Полоцка, ученый монах, придвор­ный поэт Алексея Михайловича, наставник его сыновей Алексея и Федора.

Сколь ни возмущали эти новшества ревнителей старины, они были бессильны противостоять ветру перемен. На Русь начинает проникать западная культура. Европейская одежда, мебель, манеры входят в моду в России. Русскую культуру захватывает процесс обмирщения. Освобожда­ясь от религиозного воздействия, она приобретает светский характер. Аскетизм древних храмов уступает место «русскому узорочью». Церкви и колокольни ярко раскрашиваются, увенчиваются куполами и шатрами, окружаются галереями и приделами, украшаются арками, наличниками, изразцами. Таковы, скажем, московские храмы Троицы в Никитниках и Рождества Богородицы в Путинках. (Первый на Руси шатровый храм — церковь Вознесения Господня — был построен в 1528-1S32 гг. в Коломен­ском.) В иконах главного царского иконописца Симона Ушакова и масте­ров его школы появляются реалистические мотивы. Небесные черты в изображенных ликах соседствуют с земными. Зарождается портретное искусство. В иконописной манере, на холстах, создаются первые русские портреты — «парсуны» (от латинского «персона» — «личность») — Скопи- на-Шуйского, Алексея Михайловича, Никона, других царей и бояр. Схо­жими с живыми людьми становятся и литературные герои, они уже не являются, как прежде, абсолютно хорошими или абсолютно плохими. Складываются новые литературные жанры: авантюрная повесть, восхо­дившая к западным рыцарским романам, кои переводились и издавались в большом количестве; сатира («Повесть о Шемякином суде», высмеи­вающая продажность судей и несправедливость законов); поэзия (начало профессиональным занятиям которой положил Симеон Полоцкий).

Перед новыми веяниями не устоял, не осознавая того, даже Авва­кум. Этот столп религиозного консерватизма оказался самым большим новатором в русской литературе XVII века. Простым и выразительным языком написал он, находясь в заполярной ссылке, в Пустозерске, свое «Житие» — первые русские мемуары. Почти 200 лет оно распространя­лось подпольно, среди старообрядцев, и издано было только в 1861 г.

Человек, легко поддающийся внешним воздействиям, Алексей Ми­хайлович не менее твердо, чем глубоко почитавшийся им Иван Грозный, верил в святость своих самодержавных прав. Правление «тишайшего» царя ознаменовалось как укреплением государства, так и усилением личной власти его главы. Демократические тенденции Смутного време­ни сходят на нет. Перестают созываться Земские соборы. Падает значе­ние Боярской думы. Расширяется бюрократический аппарат. Особую роль в нем играл учрежденный в 1654 г. Приказ тайных дел. Приказ вы­полнял работу тайной полиции: следил за боярами, дьяками, послами, воеводами, выискивал фальшивомонетчиков, разыскивал поселения староверов, расследовал первостепенные дела, в частности, дело патри­арха Никона. В ведении этого приказа состояла и любимая царем соко­линая и псовая охота.

Алексей Михайлович считал чрезвычайно важным подчеркивать возросшее могущество Московского государства. Для этого устраивались пышные царские выходы, проводились красочные военные парады, тор­жественно отмечались православные праздники.

Но царское начало никогда не заслоняло в Алексее Михайловиче че­ловеческого. Московия строилась на родовых, клановых принципах. Себя Алексей Михайлович рассматривал как главу большого рода. Заботиться о своих ближайших подданных он считал своим нравственным долгом. Когда у князя Н. И. Одоевского умер сын, государь написал ему искреннее и сочувственное письмо. Царь рассказал, как недавно гостил у сыновей князя, как они подарили ему жеребца, как радовались, когда он принял подарок. «…Прослезиться надобно, да в меру, — увещевал царь, — чтоб Бога наипаче не прогневать…».

Со своего стола государь в обед и ужин посылал кушанья боярам, другим чиновным людям; каждый день на царской кухне готовилось три тысячи блюд. Вельможи очень ценили эти знаки внимания, свидетельст­вовавшие, что царь о них знает и помнит.

Патриархальной природы государственной власти перемены не коснулись.

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов