Первая мировая война

Предыстория

Хрупкий европейский порядок до поры поддерживался равновесием сил соперничающих коалиций: франко-русского блока и Тройственного союза. Франция и Германия были непримиримыми врагами. Французы стремились взять реванш за поражение в войне 1870-1871 гг., вернуть Эльзас и Лотарингию и захватить Саарский угольный бассейн. Почти столь же острым было соперничество русских и австрийцев за «турецкое наследство» на Балканах. У Австрии здесь имелся еще один противник — ее прежний вассал, Сербия, почти вдвое увеличившая свои владения благо­даря тем победам, которые она, вместе с союзниками, одержала в Бал­канских войнах 1912-1913 гг. Поддержка, которую оказывала австрийцам Германия, ее проникновение в Турцию, на Средний Восток создали хро­ническую напряженность в ее отношениях с Россией.

Англия чувствовала себя настолько могущественной, что не считала нужным вступать в какие-либо блоки. Но у нее появился опасный конку­рент — Германия, значительно усилившаяся с момента своего объедине­ния. Германская промышленность стала самой мощной в Европе, опере­див британскую. Германия вступила в спор с Англией из-за колоний в Африке и влияния в Турции и на Ближнем Востоке. Предпринятое Гер­манией обширное строительство флота ставило под вопрос традицион­ную роль Британии как «владычицы морей» и, более того, порождало угрозу ее морской блокады. Отвергнув политику «блестящей изоляции», Англия заключила договоры со своими прежними соперниками — Фран­цией о разделе сфер влияния в Азии и Африке (1904) и Россией о разделе сфер влияния на Среднем Востоке, в частности, в Персии (1907). Тем са­мым было положено начало формированию Тройственного согласия (Ан­танты). Ни с Францией, ни с Россией Англию не связывали, однако, во­енные обязательства.

Ослабление России из-за неудачной войны с Японией и грянувшей затем революции нарушило баланс. Сразу активизировались державы Тройственного союза. Последовала серия стычек европейских государств, и в конце концов вспыхнул мировой конфликт. Запалил его австро- сербский фитиль. 15 июня 1914 г. в Сараево, столицу Боснии, населенной преимущественно сербами и аннексированной в 1908 г. Австро-Венгрией, прибыл на военные учения австрийский эрцгерцог Франц Фердинанд. И сами маневры, устроенные австрийцами на границе с Сербией, и дата визита носили провокационный характер. Это был день Святого Вида — для сербов день скорби и борьбы. В этот день в 1389 г. на Косовом поле турки разбили сербскую армию, а сербский воин Милош Обилич заколол турецкого султана. За пять веков чужеземного господства Обиличи у сербов не перевелись. 19-летний Гаврила Принцип двумя выстрелами в упор сразил эрцгерцога и его жену. (Через четыре года Принцип умер в тюрьме от туберкулеза.)

О последствиях своего подвига террористы не задумывались. Да и никто в Европе не предвидел грянувших потрясений. Не было исключе­нием и австрийское правительство. Не объявив даже траур по эрцгерцо­гу, оно решило воспользоваться сараевским убийством, чтобы разделать­ся с Сербией, и не сомневалось, что это сойдет ему с рук, как и захват Боснии. 10 июля австрийцы направили в Белград ультиматум. Австро- Венгрия обвинила Сербию в организации убийства эрцгерцога, стремле­нии отнять австрийские земли, потребовала, чтобы сербское правитель­ство публично осудило и пресекло антиавстрийскую пропаганду, запретило антиавстрийские общества и издания, позволило австрийским чиновни­кам провести в Сербии расследование заговора против Франца Ферди­нанда, чистку ее армии и администрации. На размышление сербам было дано 48 часов.

По совету России, сербы дали примирительный ответ. Они согла­шались выполнить все пункты ультиматума, кроме одного, полностью противоречащего нормам международного права, — разрешения авст­рийцам провести следствие на сербской территории. Поскольку цели­ком ультиматум не был принят, Австро-Венгрия 15 июля объявила Сербии войну. На следующий день австрийская артиллерия обстреляла Белград.

В Вене и Берлине считали, что Россия воевать не в состоянии. Пере­вооружение русской армии должно было закончиться в 1917-1918 гг., бастовали рабочие, на улицах Петербурга в июле 1914 г. вновь возникли баррикады. Но отступить, как при аннексии Боснии, значило потерять влияние на Балканах и статус великой державы. Николай объявил час­тичную мобилизацию. Русские войска на австрийской границе были приведены в боевую готовность. Завершившая в 1913 г. программу пере­вооружений Германия сочла, что настал подходящий момент для рас­правы и с «дряхлеющей» Францией, и с «варварской» Россией, захвата ее земель и ресурсов, что если она не сделает это сейчас, то не сможет сде­лать это никогда. Ведь уже через несколько лет Россия полностью восста­новит силы и неизбежно обойдет Германию по количеству не только войск, но и вооружений. Немецкий император Вильгельм заверил своего австрийского коллегу Франца-Иосифа, что Германия не смолчит, если в дело вмешается Россия.

16 июля английский министр иностранных дел Э. Грей сказал не­мецкому послу, что его страна не останется равнодушной к нападению на Францию, В тот же день Италия и Румыния сообщили, что не поддер­жат Германию и Австро-Венгрию. Кайзер дрогнул и стал уговаривать австрийцев принять посредничество Англии, Франции, Германии и Ита­лии, предложенное Греем. Давление германского генштаба быстро поло­жило конец колебаниям Вильгельма и его мирным усилиям. Превосходя соперников по степени подготовленности к войне, однако уступая им по людским и материальным ресурсам и желая избежать войны на два фронта, Германия всю ставку делала на блицкриг. Согласно плану покой­ного начальника немецкого генштаба А. Шлиффена, германская армия должна была через Бельгию обойти линию французских укреплений, выстроенных вдоль границы с Германией, взять Париж, выйти в тыл французской армии и разгромить ее. Таким охватом, ставшим классиче­ским в военном искусстве, Ганнибал в 216 г. до н. э. выиграл у римлян сражение при Каннах, и план Шлиффена носил название «Канны». На эту операцию отводилось всего полтора месяца. Предполагалось, что Россия с ее обширными просторами отмобилизоваться раньше и атаковать Гер­манию не сможет. После капитуляции Франции немцы собирались пере­бросить войска на восток и разбить Россию. Терять темп, не имея уве­ренности, что подождут и ее противники, Германия не могла; в таком же положении находились Россия и Франция.

Утром 16 июля Николай II утвердил указ о всеобщей мобилизации и тут же его отменил, получив телеграмму от Вильгельма о том, что он пы­тается остановить австрийцев. Нажим военных и министра иностранных дел С. Д. Сазонова заставил царя, подобно его германскому кузену, вер­нуться на тропу войны. 17 июля указ о всеобщей мобилизации был опуб­ликован, германский ультиматум об его отмене проигнорирован. 19 июля (1 августа, по новому стилю) 1914 г. Германия объявила войну России, 21 июля — Франции, а 22 июля, когда немцы ворвались в Бельгию, войну им объявила Англия.

Итак, заведенные машины не смогли остановиться. Началась Пер­вая мировая война, задавшая тон всему XX веку.

Ее породили империализм больших стран и национализм малых народов, их борьба за территории и сферы влияния. Зачинщиками этого конфликта выступили Центральные державы, руководители которых продемонстрировали ту же безответственность и близорукость, что и юные сербские радикалы. Правительство Австро-Венгрии в победонос­ной войне видело единственное средство спасти от распада свою «лос­кутную империю». Германия стремилась использовать подвернувшийся шанс для достижения господства в Европе. Эта война привела к гибели четырех монархий — русской, германской, австрийской, турецкой, побе­де коммунизма в России, фашизма в Италии и Германии, наконец, ко Второй мировой войне.

Война вызвала в России взрыв патриотических чувств, точно так же, как в Англии, Франции, Германии, Австро-Венгрии. Мобилизация про­шла без затруднений, по первому призыву люди шли на фронт. Дума по­давляющим большинством проголосовала за военные кредиты. Прежние враги, Пуришкевич и Милюков, на глазах у всех пожали друг другу руки, показывая тем самым, что оставляют разногласия до лучших времен. 20 июля, день объявления войны, стал демонстрацией сплоченности и решимости общества. Десятки тысяч людей окружили Зимний дворец. Когда царь, зачитав манифест, вышел на балкон, толпа разом опустилась на колени. Громовое «ура» покрывало слова императора. Безо всякой охра­ны, в сопровождении всего двух чиновников, государь вместе с семьей, выйдя из дворца, прямо через людское море отправился по набережной к своей яхте. От избытка чувств многие плакали. Война возродила по­дорванное революцией традиционное представление о царе как пома­заннике Божием и вожде нации. Но — ненадолго.

Фронт

В Первой мировой войне участвовали 38 государств, численность действующих армий достигла 29 миллионов человек, количество моби­лизованных — 74 миллионов; 10 миллионов было убито, 20 миллионов ранено. Были применены новейшие виды оружия: тяжелая артиллерия, подводные лодки, танки, авиация, газы. Столкновения шли по всему земному шару; основным театром военных действий стала Европа.

20 июля немецкие войска вторглись в Люксембург, 22 июля — в Бель­гию, разбили англичан и французов в пограничном сражении и подошли к Парижу. Разгром Франции обрекал на поражение и Россию. И уже 4 ав­густа, неожиданно для немцев, 1-я русская армия под командованием П. К. Ренненкампфа и 2-я армия под командованием А. В. Самсонова, хотя и не полностью укомплектованные, вступили в Восточную Пруссию. Спустя три дня армия Ренненкампфа нанесла поражение немцам у селе­ния Гумбиннен (Гусев). Германскому генштабу ничего не оставалось, как перебросить подразделения с Западного фронта на Восточный. Коман­дующий 8-й армией П.Гинденбург и его начальник штаба Э. Людендорф воспользовались несогласованностью в действиях русских генералов. Из перехваченных, передававшихся открытым текстом радиограмм (шиф­ровать их русские начали только с середины 1915 г.), немцы узнали дис­позицию 2-й армии. Оставив против Ренненкампфа слабую завесу, они у деревни Танненберг, там, где в 1410 г. происходила знаменитая Грюн- вальдская битва, всеми силами обрушились на Самсонова. Армия его была уничтожена, сам он застрелился. Затем они выбили с прусской террито­рии армию Ренненкампфа.

Россия понесла тяжелые потери (245 тысяч человек убитыми, ране­ными, пленными), но спасла Францию. В битве на реке Марна французы и англичане отбросили от Парижа ослабленные германские войска. Нем­цы закрепились на реке Эна. В октябре фронт растянулся от швейцарской границы до Северного моря. Попытки немцев прорвать его не увенча­лись успехом. В ноябре противники наглухо врылись в землю, создав многочисленные линии окопов и проволочных заграждений. Защита на время восторжествовала над нападением. Война на Западе превратилась в позиционную. До сих пор военные действия приобретали такой харак­тер разве что при осаде крепостей.

Немецкая же победа в Восточной Пруссии была сведена на нет по­ражением австрийцев. В сентябре русские заняли Галицию и часть авст­рийской Польши, Германия пришла на помощь своему союзнику, но в октябре-ноябре немецко-австрийские войска были разбиты под Варша­вой и Ивангородом. Возникла опасность вторжения русской армии в Германию. Упреждающим ударом под Лодзью немцы сняли эту угрозу, хотя окружить русских не смогли. В октябре 1914 г. на Россию напала Турция. Под Сарыкамышем, недалеко от крепости Каре, турки попыта­лись окружить русскую армию и были разбиты.

Блицкриг, таким образом, у немцев не получился. Избавиться от войны на два фронта им не удалось. Но и страны Антанты не ожидали, что война так затянется. То, что она продлится более полугода, вообще никто не думал. Англия и Франция сочли, что одолеют Германию, только если добьются над ней подавляющего военно-технического перевеса. Их план на 1915 год заключался в том, чтобы держать оборону, изредка предпринимая наступательные операции и наращивать производство вооружений. Это не противоречило немецким намерениям. Германское руководство решило диаметрально изменить первоначальную стратегию и вывести из игры слабое звено Антанты — Россию.

Боевые действия на Восточном фронте в начале 1915 г. шли с пере­менным успехом. Русские взяли мощную австрийскую крепость Пере- мышль, но не смогли продвинуться далее. 19-22 апреля германо-авст­рийские войска, вдвое превосходя русских по численности и многократно по артиллерии, прорвали фронт 3-й армии у селения Горлице, под Крако­вом. Упорно сопротивляясь, русские избежали окружения. Тем не менее Польшу, Литву и часть Латвии им пришлось оставить. В октябре фронт стабилизировался на линии Рига—Двинск—Тарнополь—Черновцы. Россия потеряла миллион человек убитыми и миллион пленными.

Победа немцев была обусловлена их техническим превосходством, прежде всего перевесом в артиллерии, особенно в тяжелой. Той роли, которую суждено было сыграть артиллерии в этой войне, Антанта, в от­личие от Германии, не предвидела. Германия вступила в войну с 2076 тяжелыми орудиями, 508 насчитывалось у Австро-Венгрии. У Антанты их было почти вдвое меньше: 688 у Франции, 500 у Англии, 140 у России. Русское командование исходило из опыта прежних войн, когда артилле­рия начинала бой, но вела его только до начала пехотной атаки. Увели­чение мощности, точности, дальности и скорости стрельбы артиллерий­ских орудий породило новую тактику, с успехом применявшуюся нем­цами: артиллерия начинала и вела бой до конца, вычищая всё, что ме­шало движению пехоты, а она занимала опустошенные укрепления не­приятеля. Под Горлице у немцев и австрийцев было 457 легких и 159 тя­желых орудий, у русских соответственно 141 и 4. За 13 часов артподго­товки на русские позиции были обрушены сотни тысяч снарядов, они были буквально стерты с лица земли, передовые русские дивизии были почти полностью уничтожены.

Обладая развитой промышленностью, Англия и Франция сумели быстро перестроить ее на военный лад и резко увеличить выпуск воен­ной продукции.

В 1917 г. по основным видам вооружений они обладали над Герма­нией лолутора-двукратным перевесом. Россия подобной оперативности не проявила. Русская армия была крупнейшей в Европе, ее сравнивали с паровым катком. Однако этот каток был скверно оснащен. С первых дней войны обнаружилась острая нехватка винтовок, патронов, снаря­дов. Перевод промышленности на военные рельсы в Германии, Англии, Франции начался осенью 1914 г., в России — почти годом позже. Оружия в военные годы Россия произвела много меньше, чем Англия, Франция или Германия: пушек примерно в два-пять раз, пулеметов в девять- одиннадцать, самолетов в тринадцать-пятнадцать. Минометы в России вообще не изготовлялись, тогда как в Германии их было выпущено две­надцать тысяч.

Но дефицит оружия был связан не только с отсталостью русской промышленности. К 1914 г, еще не утихло эхо русско-японской войны. В этой войне Россия потеряла Балтийскую и Тихоокеанскую эскадры. Вос­становление флота требовало огромных средств. При обсуждении вопро­са о том, как распределять военный бюджет, столкнулись две позиции. Председатель Совета государственной обороны великий князь Николай Николаевич настаивал на приоритете сухопутных войск. Царь и Столы­пин полагали, что флот не менее важен. Это мнение возобладало, и оно было небезосновательным. В начале XX века флот считался показателем государственного могущества. Верх над Россией Япония взяла прежде всего благодаря победам на море.

Средства, направляемые на развитие вооруженных сил, решено бы­ло делить поровну между армией и флотом. Такой подход оказался оши­бочным: главным театром военных действий в Первой мировой войне служила суша.

Ситуация ухудшалась тем, что с началом войны Россия попала в блокаду. Германия, закрыла Балтику, Турция — Босфор и Дарданеллы. Как в допетровские времена, главным портом страны стал Архангельск.

Русский внешнеторговый оборот сократился в десятки раз. В попытке прорвать блокаду, а также, возможно, для того, чтобы не отдавать Кон­стантинополь, обещанный союзниками России, англичане и французы высадили десант на полуострове Галлипсши у пролива Дарданеллы. Бои шли около года, однако оборону турок союзники не сломили. На рубеже 1915-1916 гг. экспедиционный корпус был эвакуирован.

Германское командование тем временем вновь перебросило войска на запад, решив, что Россия более не представляет угрозы. В феврале 1916 г. немецкая армия атаковала укрепленный район с крепостью Вер­ден, прикрывавшей прямую дорогу на Париж. Это самое длительное за всю историю войн сражение завершилось в декабре 1916 г. на прежней линии фронта. В «верденской мясорубке» французы потеряли 542 тысячи, немцы — 432 тысячи человек.

Надеясь отвлечь противника и, в случае удачи, захватить Бельгию, англо-французские войска в июле предприняли наступление на реке Сомма в Северной Франции. Битва шла пять месяцев, англичане и фран­цузы потеряли 613 тысяч, немцы — 650 тысяч убитыми и ранеными. Сто­роны активно использовали авиацию (500 английским и французским самолетам противостояло 300 германских), тут впервые в истории были применены танки (англичанами). Глубоко эшелонированную оборону союзники не прорвали, но на 10-12 километров продвинулись на 35-ки­лометровом участке. В феврале 1917 г. немцы отступили еще далее, на запасной рубеж обороны — линию Гинденбурга.

В марте 1916 г. русские атаковали немцев у озера Нарочь, близ Виль­но, и были отброшены даже дальше исходных рубежей. Тем большим сюрпризом для Центральных держав стал «Брусиловский прорыв», пока­завший, что Россия восстановила боеспособность, В мае-июле 1916 г. вой­ска Юго-Западного фронта под командованием генерала Алексея Бруси­лова прорвали оборону австрийцев районе Луцк—Черновцы и отбросили их на 100-150 километров. К этому времени благодаря конверсии про­мышленности и поставкам союзников русская армия была вооружена в три-четыре раза лучше, чем годом ранее.

Нехватка артиллерии и нерешительность командующих не позво­лили поддержать А. А. Брусилова атакой других фронтов. Ценой пере­броски 34 немецких и австро-венгерских дивизий русское наступление было остановлено. Но значение его было велико. Австро-Венгрия отныне держалась лишь на немецкой помощи. Застопорилось наступление авст­рийцев у Трентино, в Италии, в мае 1915 г. присоединившейся к Антанте. Германия, вынужденная направить войска на Сомму и в Галицию, пере­шла к обороне под Верденом. Румыния, увидев, куда клонится чаша весов, вступила в войну на стороне Антанты. Но с такими друзьями и враги не нужны. Всего за четыре месяца почти всю румынскую территорию окку­пировали немецкие, турецкие, болгарские войска. России понадобилось создавать новый фронт, длиной в 500 километров, протянувшийся вдоль всей ее границы с Румынией.

Серьезные поражения нанесла Россия османским войскам. Русская армия заняла северо-восток Турции с городами Эрзурум и Трабзон.

Итак, в 1916 г. фортуна отвернулась от Центральных держав. Немцы не смогли взять Верден, отступили на Марне, австрийцы оставили Буко­вину, Волынь, часть Галиции. Германии и Австро-Венгрии с каждым днем становилось трудней восполнять материальные и людские потери. Войска стран Антанты вышли на рубежи решающего наступления. По­добным образом обстояло дело и в 1761 г., во время Семилетней войны. Тогда Пруссию спасла смерть императрицы Елизаветы. И сейчас Герма­ния и ее союзники сумели перевести дух благодаря внутрироссийским метаморфозам. Но это была уже не смена царствующих особ на престоле. В России разразилась революция. Так аукнулись Российской империи ее поражения 1915 года.

Тыл

В августе 1915 г., едва русская армия вырвалась из немецких клещей, Николай II возложил на себя обязанности Верховного главнокомандую­щего. Смещенный с этого поста великий князь Николай Николаевич был назначен командующим Кавказской армией. Император полагал, что в минуту опасности должен сосредоточить в своих руках всю полноту граж­данской и военной власти и принять на себя всю меру ответственности.

Значит, непосредственно на монарха ложилась теперь и вина за по­ражения, А его постоянное пребывание в Ставке Верховного главноко­мандующего в Могилеве, в 700 километрах от Петербурга, грозило дезор­ганизацией государственного аппарата. Восемь из четырнадцати мини­стров обратились к царю с письмом, указывая, что будут вынуждены уйти в отставку, если он не откажется от своего намерения. Но такой демарш лишь помог осуществиться тому, чего министры хотели избежать. Им следовало лучше знать своего повелителя. Чиновники были для него не чем иным, как «государевыми холопами». Попытка оказать на него дав­ление глубоко возмутила Николая. Не изменив своего решения и не дав отставки министрам, он стал потихоньку увольнять их сам. И пошла «ми­нистерская чехарда», совершенно расстроившая управление страной. За те полтора года, что были еще отпущены царскому режиму, сменилось четыре председателя Совета министров, пять министров внутренних дел, четыре министра земледелия, но три военных министра и министра ино­странных дел.

Свою лепту в нарастающий хаос вносил параллелизм властных структур. С началом войны были изъяты из ведения правительства и подчинены Верховному главнокомандующему прифронтовые губернии. В августе 1915 г. были созданы четыре Особых совещания — по обороне государства, обеспечению топливом, перевозкам, продовольственному делу — соответственно при военном министре, министрах торговли и промышленности, транспорта, главноуправляющем землеустройством и земледелием (позднее — министре земледелия). В эти совещания входи­ли чиновники, предприниматели, политики, депутаты; решающим был голос министра. Особые совещания имели право принуждать частные предприятия выполнять государственные заказы, а при необходимости — подвергать эти заводы и фабрики секвестру (национализации) и назна­чать на них своих управляющих. Подобные меры были призваны повы­сить оперативность руководства и обеспечить концентрацию усилий в нужных областях. Однако работа правительства, военного командования, Особых совещаний никак не координировалась. Николай на это не был способен, весь 1916 г. в высших сферах велись разговоры о необходимо­сти ликвидировать многовластие и учредить диктатуру, в следующем году она была установлена но уже людьми, расстрелявшими царя.

Слабость государства активизировала общественность, де-факто бравшую на себя его обязанности. Летом 1914 г. образовались Всероссий­ский земский союз помощи бальным и раненым воинам, возглавленный князем Георгием Львовым (1861-1925), и Всероссийский союз городов под руководством московского городского головы Михаила Челнокова. Год спустя они сформировали совместный Главный комитет (Земгор). В мае 1915 г, по решению IX съезда представителей промышленности и торговли были учреждены военно-промышленные комитеты (ВПК), ко­торые занялись размещением заказов для фронта на частных фирмах. Председателем Центрального ВПК стал Гучков.

Земцы трудились без устали, создавая госпитали и санитарные по­езда, направляя в войска медикаменты, белье, обмундирование, налажи­вая производство оружия на небольших предприятиях. Однако цель либеральной оппозиции заключалась не только в том, чтобы помочь фронту. Не менее важной для нее была другая задача: завоевать попу­лярность, показать, что она может вести дела лучше правительства.

Несостоятельность режима побудила к действиям и парламент. Большинство депутатов Думы, кроме социалистов и крайне правых, и часть членов Государственного совета в том же злополучном августе 1915 г. объединилось в Прогрессивный блок. Ведущую роль в блоке игра­ла самая крупная его фракция — кадеты, фактическим его лидером стал П. Н. Милюков. Программа блока предусматривала частичную политиче­скую амнистию, отмену национальных и религиозных ограничений, предоставление автономии Польше и Финляндии, введение свобод печа­ти и профсоюзов, образование волостного земства. Но главным его тре­бованием стало создание правительства «из лиц, пользующихся довери­ем страны», иными словами, формирование его из чиновников, готовых сотрудничать с парламентом.

Политический кризис разворачивался на фоне нарастающих эконо­мических трудностей. Призыв миллионов людей в армию, мобилизация промышленности, блокада привели к инфляции, нехватке металла, топ­лива, потребительских товаров. Сухой закон, введенный в начале войны в патриотическом порыве, заметно снизил доходы казны, не уменьшив пьянства. Вместо вина и водки пить стали денатурат и самогон. С поте­рей польского каменноугольного бассейна обнаружилась нехватка топ- липа. Из-за обесценивания денег и невозможности приобрести нужные в хозяйстве товары стало невыгодным продавать хлеб. Помещики, хлебо­торговцы, банки придерживали его в расчете на рост цен. Попридержать хлеб могли позволить себе даже крестьянские семьи, так как получали большие пособия за ушедших на фронт мужчин. Власти приступили к заготовкам хлеба, заставляя деревню продавать его по твердым, уста­новленным правительством ценам. Неурожай 1916 г. побудил правитель­ство ввести в ноябре продразверстку. Продовольственной кампании со­путствовала невероятная неразбериха. Уполномоченные армии, земств, городов добывали хлеб, соперничая друг с другом, а губернаторы запре­щали вывозить его из своих губерний. Да непросто было и вывезти. Хотя объем железнодорожных перевозок вырос на треть в сравнении с мир­ным временем, обслуживать и фронт, и тыл транспорт был не в состоя­нии. План снабжения столиц и внутренних районов государства во вто­рой половине 1916 — начале 1917 г. был выполнен на четверть. Общий урожай превышал потребности страны, на Дону, Волге, Каспии, в Сибири гнили груды зерна, мяса, рыбы, тогда как в городах европейской части России продуктами спекулировали, а Москва, Петроград, армия снабжа­лись с колес.

Престиж власти падал неудержимо. Ширились порочащие ее слухи, В тылу и на фронте открыто говорили о том, что в России действует про­германская клика, бумеранг этих слухов запустили сами власти: в февра­ле 1915 г. по ложному обвинению в шпионаже был арестован и уже спус­тя месяц повешен полковник С. Н. Мясоедов, в апреле 1916 г, последовал арест бывшего военного министра В. А. Сухомлинова: нужно было на кого-то свалить ответственность за неудачи. Но открылся ящик Пандо­ры: молва тут же обвинила в шпионаже императрицу (наполовину нем­ку, наполовину англичанку), друга царской семьи Григория Распутина (Александра уверила себя, что этот «святой старец», а на деле авантю­рист, дебошир и пьяница, может молитвой останавливать кровотечения у страдающего гемофилией наследника престола Алексея — единствен­ного сына царской четы.) В патриотических кругах Распутина открыто ненавидели, считали его «серым кардиналом», злым гением русской мо­нархии, источником постигших страну несчастий.

1 ноября 1916 г. открылась сессия Государственной думы, послу­жившая прологом к грядущим катаклизмам. До сих пор Прогрессивный блок вел себя довольна сдержанно, руководствуясь принципом «на пере­праве коней не меняют». Оппозиция не хотела нарушать во время войны нарушать народное единство. К концу 1916 г. стало ясно, что страна еди­на в одном — в ненависти к действующей власти. Даже брусиловский успех ничего не переменил. Парламентское большинство сочло, что сме­на режима — меньшее зло в сравнении с его сохранением.

Депутаты открыто подвергли правительство беспощадной критике. С громовой, окрещенной «штурмовым сигналом к революции» речью выступил Милюков. «Мы потеряли веру в то, — провозгласил кадетский лидер, — что эта власть может нас привести к победе». Обвиняя власть в прогерманских симпатиях и подготовке сепаратного мира, он каждый пассаж завершал словами: «Что это? Глупость или измена?». Большинст­во зала склонялось ко второму варианту; в действительности всё, что говорил Милюков, было сплошной клеветой. Запрещенная к публикации, эта речь, наряду с речами других оппозиционных депутатов, разошлась по стране в тысячах машинописных копий.

Круги от думской сессии пошли по всем городам и весям. Формиро­вания «ответственного правительства» потребовали земский, городской, продовольственный съезды, собравшиеся в Москве вопреки официаль­ному запрету, петроградское совещание представителей военно-про­мышленных комитетов, даже Государственный совет и съезд «Объеди­ненного дворянства». Монархия не находила поддержки ни в одном об­щественном слое.

С другого фланга ринулись в бой правые активисты. 19 ноября стра­стную речь произнес в Думе Пуришкевич. «Всё зло, — кричал он, — идет от тех темных сил…, которые возглавляются Гришкой Распутиным». 16 декабря Пуришкевич, князь Феликс Юсупов, великий князь Дмитрий Павлович и их сообщники убили Распутина. Но «темные силы» не рас­сеялись. Вопреки ожиданиям монархистов, уничтожение Распутина лишь повредило режиму. Это убийство продемонстрировало изоляцию власти: против нее выступили даже самые родовитые аристократы. В пол­ной мере выявилось ее бессилие: правительство оказалось неспособным защитить своих приверженцев и покарать преступников. В атмосфере всеобщего ликования, охватившего Петроград (в августе 1914 г. немец­кий корень в названии города был заменен на русский), дать законный ход делу Николай не отважился. Пуришкевича, с его депутатским имму­нитетом, не тронули и пальцем. Дмитрия царь отправил воевать в Пер­сию, Юсупову велел уехать в родовое имение.

Между тем положение в стране неуклонно ухудшалось. Участились забастовки. Росли цены. Исчезали продукты. Снежные заносы на дорогах создали вообще критическую обстановку, породив ажиотажный спрос. В Петрограде выстраивались огромные очереди за хлебом. Генералы и офицеры, депутаты и великие князья мечтали о дворцовом перевороте, ничего не делая, впрочем, для его подготовки. Разве что Гучков болтал об этом «в каждой гостиной».

Председатель Думы М. В. Родзянко прямо заявил царю, что разра­зятся потрясения, если не будет дарован ответственный перед палатами кабинет и не будет устранена ненавистная народу императрица; то же твердили Николаю его родственники. В частных беседах Николай иногда поговаривал, что, может, и даст ответственное министерство, но уж ни­как не во время войны. Весной 1917 г. страны Антанты намеревались предпринять генеральное наступление, и весь расчет царь делал на по­беду. Он считал, что победа все спишет, заставит приумолкнуть всех кри­тиков правительства. Однако было ясно, что после войны, если Россия возьмет в ней верх, никаких реформ не последует. Правительство при­зывало страну к единству, но только на своих условиях, не желая учиты­вать интересы громадного большинства народа и не допуская оппозицию к рычагам управления.

Стратегия правящей бюрократии была ясна либеральным лидерам. Потому они так спешили, потому пошли в столь яростную атаку на царя и правительство осенью 1916 г., на первой же думской сессии после брусиловского прорыва, показавшего, вопреки утверждению Милюкова, что «эта власть» как раз может привести страну к победе. Либералам нужно было как можно скорей, еще во время войны добиться демократических перемен в государственном строе. Схватка монархии и парламента за­вершилась торжеством третьей силы, которую тогда никто не принимал в расчет, — большевиков.

22 февраля император уехал в Ставку. Вернуться в Петроград Нико­лаю уже не довелось.

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов