Опричнина. Правление Ивана 4 Грозного

Последний тезис царь подтвердил на деле. В декабре 1564 г. Иван с семьей, двором и казной уехал в Александрову слободу — великокняже­скую охотничью резиденцию (ныне город Александров Владимирской области, в ста километрах от Москвы.) Необычная поездка царя породи­ла в Москве дурные предчувствия. Они оправдались полностью. 3 января 1565 г. в измученную неизвестностью столицу царский гонец привез две грамоты. Первая была адресована высшим сословиям и зачитана в Кремле на подворье митрополита. Государь возложил опалу на бояр, де­тей боярских, приказных людей, православных иерархов, обвинив их в измене, расхищении казны, государственных земель, уклонении от службы, нежелании защищать Родину, притеснении простого люда. Царь жаловался, что, покрывая друг друга, бояре, дворяне, чиновники, свя­щенники не дают ему наказывать виновных. Поэтому, как говорилось в грамоте, он решил «оставить свое государство» и поселиться, где «Бог наставит». Вторая грамота, оглашенная на кремлевской площади, пред­назначалась столичным посадским людям. Царь заверял, что не держит на них «гнева и опалы».

Маневр был рассчитан точно. В толпе раздались «рыдания и вопли». Люди ощутили себя «овцами без пастыря». Оказавшиеся в изоляции феодалы капитулировали по всем статьям. В Александрову слободу от­правилась всесословная депутация. Делегаты умоляли Ивана вернугься на трон и править, как ему будет угодно.

Царь дал себя уговорить. 2 февраля он возвратился в Москву и возвес­тил, что отныне будет карать изменников по своему усмотрению, а глав­ное, учреждает свой личный удел — опричнину (от слова «опричь» — кро­ме). В нее вошла добрая половина страны, от Белого моря до центральных уездов. Царь забрал часть Москвы, крупнейшие месторождения соли, тор­говля которой приносила основной доход государству. В опричнине были свои Боярская дума, приказы, казна, войско, параллельные земским.

Опричники присягали царю на верность и клялись не общаться с земскими, не исключая своих родственников. Опричное войско перво­начально насчитывало тысячу человек, затем его численность возросла в пять-шесть раз. Составляли его в большинстве худородные дворяне, хотя нередки были и выходцы из знатных семей. Национальность и даже ве­роисповедание роли не играли. Помимо русских, встречались татары, кавказцы, немцы, литовцы. Войско строилось по образцу монашеского ордена, братства. В Александровой слободе — своей столице — опрични­ки совершали общие трапезы и богослужения. Государь исполнял роль игумена. Грозный любил театральные действа: трапезы превращались в оргии, богослужения перемежались развлекавшими царя пытками. На земщину — другую часть страны — царь наложил контрибуцию в сто ты­сяч рублей, а в опричнине стал, по его выражению, «перебирать люди­шек». В монашеских рясах, надетых поверх шитых золотом и оторочен­ных собольими и куньими мехами нарядов, с метелкой, привязанной к колчану, и собачьей головой, болтающейся на шее лошади, — знаками их преданности государю и решимости выгрызать и выметать крамолу — опричники рыскали по городам и селам, хватали тех, на кого падал цар­ский гнев, громили и грабили их дворы, насиловали их жен и дочерей, увозили в свои имения их крестьян. Сотни бояр и дворян были сосланы в Казанский край. Имения их перешли к опричникам.

В сравнении с ними земские были людьми второго сорта. Опричник мог заявить, что земский не отдает ему долг, что сказал «поносное сло­во». Руководствуясь царским указанием «судите праведно, наши винова­ты не были бы», суды неизменно принимали решения в пользу опрични­ков. Люди таким образом попадали в тюрьму, кабалу, теряли имущество, а бывало, и жизнь.

22 марта 1568 г. митрополит Филипп в Успенском соборе прилюдно отказал царю в благословении. «До каких пор, — сказал митрополит, — ты будешь проливать кровь верных людей и христиан? Татары и язычники и весь свет может сказать, что у всех народов есть законы и право, только в России их нет». «Что тебе, чернецу, до наших царских советов дело, — ответил Иван. — Того ли не веси, мене мои же хотят поглотити». Злодея­ния, которые он творил, наверное, и впрямь у многих вызывали желание его «поглотити».

По приказу царя церковный собор низложил Филиппа и сослал в тверской монастырь. Там его задушил глава опричного сыска Малюта Скуратов (Г. Л. Скуратов-Бельский). Имя этого царского подручника пре­вратилось в русском фольклоре в синоним слов «злодей» и «палач»,

В январе 1570 г. опричное войско под началом Ивана Грозного со­вершило поход на Новгород. Царь заподозрил, что этот город не забыл о прежних вольностях и хочет отойти к Литве. Пять недель продолжался погром. Погибли тысячи человек. Людей обливали горючей смесью, под­жигали, волокли к реке и сбрасывали в прорубь. Разграблены были окре­стные города, села, монастыри. Опричник, пленный немец Г. Штаден, вспоминал, что вернулся из похода «с 49 лошадьми, из них 22 были за­пряжены в сани, нагруженные всяким добром».

Потом Иван отправился в Псков. Жители встретили его, стоя на ко­ленях. Запал у царя и его свиты уже прошел. Опричники пограбили мо­настыри, истребили десятки монахов, дворян, приказных, на чем успо­коились.

Новгородское дело завершилась массовой казнью 25 июля 1570 г. на Поганой луже — рыночной площади в Москве, Вместе со ста новгород­цами здесь нашли свою смерть члены Боярской думы казначей Никита Фуников, дьяк Посольского приказа Иван Висковатый. Царь дал волю своей фантазии. Каждому он придумывал особую экзекуцию. С одних сдирали кожу, у других отрубали сначала руки и ноги, затем голову, третьим вспарывали животы. Висковатого опричники привязали к кре­сту, сложенному из бревен, и разрезали на части. Фуникова, не торопясь, обливали то кипятком, то холодной водой.

Репрессиям сопутствовали голод и чума, В 1571 г. страну ждало новое испытание: набег хана Девлет Гирея, вновь объединившего Крым. Обойдя царские заслоны, он подступил к русской столице. Подоспевшие воеводы заняли оборону. Иван бежал в Ростов, Татары подожгли предместья. Под­нявшийся ветер разнес пламя по всей Москве. За шесть часов она сгорела почти целиком. Девлет Гирей же спокойно ушел. На обратном пути крым- цы разорили десятки городов, увели десятки тысяч пленных.

Грозный стал искать козлов отпущения. Виновником катастрофы был провозглашен глава земской Боярской думы князь И. Ф. Мстислав­ский, Князь подписал грамоту, в которой признавался, что изменил госу­дарю и Русской земле и навел на нее Девлет Гирея, но обещал так больше не делать. Ценность этих признаний иллюстрируется тем фактом, что свой пост Мстиславский сохранил. Зато полетели головы опричников. В 1571­1572 гг. опричное руководство сменилось почти полностью, старая гвар­дия была уничтожена.

Девлет Гирей же готовился развить успех. Хан намеревался восста­новить татарскую власть над Москвой. Крымский посол попытался вру­чить Ивану кинжал — это была рекомендация совершить самоубийство. В июле 1572 г. крымское войско вместе с ногайцами и турецкими яныча­рами (гвардейцами) вторглось в Русскую землю.

На этот раз русские гораздо лучше подготовились к встрече. В 1571 г. действия земских и опричных полков почти не координировались. Те­перь было создано объединенное войско, где не было отдельных земских и опричных частей. Главнокомандующим был назначен представитель земщины князь Михаил Воротынский, успевший отбыть четырехлетнюю ссылку.

Татары сумели обойти русскую оборону и форсировать Оку. Однако полк Дмитрия Хворостинина догнал и уничтожил крымский арьергард. Девлет Гирею пришлось развернуть фронт. Хворостинин хладнокровно завел преследующего его противника под пушки войска князя Воротын­ского, расположившегося в гуляй-городе (укреплении из деревянных щитов с бойницами на телегах) на холме у села Молоди близ Подольска, в 45 километрах к югу от Москвы. Татары двинулись на штурм и отступи­ли, понеся тяжкий урон. Через день они опять пошли в атаку. И тут Во­ротынский, скрытно выведя из лагеря Большой полк, обрушился на врага с тыла. Одновременно, при поддержке артиллерии, поднялись в контр­атаку воины Хворостинина. Крымское войско, вдвое превосходившее русских по численности (40 тысяч против 20), было разбито наголову. Мастерство русских полководцев похоронило проект реставрации Мон­гольской империи.

События 1571-1572 гг. в очередной раз продемонстрировали, сколь пагубно разделение страны и сколь умножает силы ее единство. И осе­нью 1572 г. царь опричнину отменил. Царским указом запрещалось употреблять само это слово. Ослушников били кнутом. В истории России это была первая попытка управления народной памятью.

Но в 1575 г. царь в своеобразной форме возродил опричнину. В октяб­ре он возвел на престол крещеного татарского хана Симеона (Саин-Булата) Бекбулатовича. В Успенском соборе Симеона короновали и провозгласили «великим князем всея Руси». Царского титула своему ставленнику Иван не доверил. Сам Грозный в качестве «князя Московского» получил обширный удел. С санкции марионеточного правителя здесь он устроил «перебор людишек». Сорок бывших опричных бояр и приказных были казнены.

Фарс с Симеоном быстро наскучил Грозному. В сентябре 1576 г. он возвратился на трон. Симеону в благодарность за верную службу он при­своил титул великого князя Тверского и подарил в удел Тверь и Торжок.

Опричнину породили как боярское своеволие, так и неуравнове­шенное состояние психики государя, вызванное, судя по всему, обстоя­тельствами его детства. Самодержавие послужило мощным рычагом превращения Московии из рядового княжества в большую и сильную державу. Опричнина показала, что за диктатуру иногда приходится пла­тить высокую цену.

Похожие страницы