Новая экономическая политика

Первая мировая и Гражданская войны, революция и военный ком­мунизм разрушили российскую экономику. В сравнении с 1913 г. про­мышленное производство сократилось всемеро, валовой сбор зерновых — вдвое. Разруха порождала народные волнения, вызывала разброд и ша­тания в партийных рядах. Но Ленин сумел найти выход, круто переложив руль. X съезд компартии (1921) ввел новую экономическую политику (нэп). Суть ее заключалась в ограниченном допуске в экономику рыноч­ных элементов. Началась она с декрета ВЦИК от 21 марта 1921 г. о замене продразверстки продовольственным налогом.

По разверстке продукты отбирались произвольно, величина прод­налога строго фиксировалась. Это должно было поощрить крестьян рас­ширять производство. По размеру продналог значительно уступал раз­верстке. Поначалу он взымался в натуральной форме, а в 1924 г., с введе­нием твердой валюты, был заменен денежным, рассчитывавшимся по прогрессивной, возрастающей с ростом дохода процентной ставке.

Трудовые армии были расформированы, продотряды распущены, свобода торговли восстановлена. Крестьяне получили возможность про­давать свою продукцию по рыночным ценам. Хотя и с ограничениями, но были разрешены наемный труд и аренда земли.

В промышленности была проведена широкая приватизация. Сред­ние и мелкие предприятия возвращались в собственность или сдавались в аренду частным лицам и кооперативам.

В небольших размерах в экономику был допущен иностранный ка­питал. Появилось два десятка совместных предприятий, 135 предпри­ятий было сдано в концессию (эксплуатацию на определенный срок) за­рубежным предпринимателям.

В 1922-1924 гг. состоялась денежная реформа. Обеспеченный золо­том и конвертируемый червонец (достоинством в 10 рублей) постепенно вытеснил обесценившиеся советские денежные знаки. Обмен старых денег на новые прошел в соотношении примерно миллион к одному.

Данные реформы создали в стране многоукладную экономику. Ве­дущую роль в ней играл государственный сектор. В руках государства находились «командные высоты»: политическая власть, финансовая сис­тема, тяжелая промышленность, транспорт, внешняя торговля.

Более 90 % рабочей силы было занято в государственной, в основ­ном в тяжелой промышленности. Частный капитал господствовал в мел­кой промышленности и розничной торговле. Аграрный сектор составля­ли миллионы индивидуальных крестьянских хозяйств, объединенных по большей части в самостоятельные сельские общины и связанных, как прежде, разными формами добровольной кооперации: сбытовой, потре­бительской и т. д.

Относительная свобода, дарованная крестьянам, позволила поднять деревню. Быстро развивалась и промышленность, хотя ее рост объяснял­ся почти исключительно возобновлением прерванного или восстановле­нием разрушенного производства.

Но уже вскоре обнаружилось, что новой системе свойственны серьез­ные противоречия. Осенью 1923 г. они породили острейший кризис — кри­зис сбыта промышленных товаров. Хороший урожай, конкуренция между крестьянами обусловили низкие цены сельскохозяйственных продуктов. Однако в национализированном секторе не возникло конкурентных начал. Пользуясь своим монопольным положением, государство завышало цены на промышленную продукцию, рассчитывая таким путем накопить средст­ва на индустриализацию. В короткий срок они выросли более чем вдвое. Эти «ножницы цен» сделали промтовары недоступными деревне, в том числе сталь жизненно важные, как соль, спички, керосин, а предприятия лишили источников средств. Заводы и фабрики закрывались, численность безработных достигла миллиона, выплата заработков задерживалась на месяцы, города охватили забастовки, в десятках губерний вновь начался голод, возобновились крестьянские бунты, прекратившиеся было в 1921 г. Правительство снизило цены на промышленные товары, повысило на сель­скохозяйственные, освободило беднейших крестьян от уплаты налога. Кри­зис сбыта промтоваров был преодолен. Но принятые полумеры могли дать только временный результат. Вскоре «товарный голод» вновь обострился, став причиной кризисов хлебозаготовок в 1925-1926 и 1927-1928 гг.

Очень двусмысленной нэповская оттепель оказалась и в политике. Коммунисты чуть отпустили вожжи. Появились частные издательства, журналы, творческие объединения. Происходили публичные диспуты (по их образцу шли и внутрипартийные дискуссии). Очень распространился легкий жанр: кабаре и варьете. Открывшиеся во множестве кафе и ресто­раны были переполнены. Так было и на Западе: люди хотели вознагра­дить себя за лишения, перенесенные за годы войн и революций. Да никто и не знал, не закончится ли скоро эта передышка. Полагать, что она затя­нется надолго, советские граждане имели мало оснований. «Нэпман», «частник» служил отрицательным персонажем в социалистическом ис­кусстве (в чем оно унаследовало дореволюционную традицию), нэпманов клеймила государственная пропаганда, к ним, внезапно обогатившимся, испытывали жгучую ненависть трудовые классы, жившие хуже, чем до революции. В самом начале, в самый «угар нэпа» последовали новые ре­прессии против идеологических оппонентов — власть сразу дала понять, что не стоит пытаться воспользоваться ее временной слабостью.

Летом 1922 г. состоялся первый в Советской России показательный процесс — над лидерами партии эсеров; по его образцу затем пойдут сталинские судилища. Двенадцать человек были приговорены к расстре­лу с отсрочкой исполнения приговора, превратившись тем самым в за­ложников. Из страны было выслано 67 видных ученых. Отправили их на двух пароходах, среди них было много философов; отсюда возник тер­мин «философский пароход». Марксистское учение большевики считали единственно верным, так на что им были люди других взглядов. Ленин в существовании интеллигенции вообще необходимости не видел. «К ин­теллигенции… я большой симпатии не питаю, — сказал он в частной бе­седе, — и наш лозунг „ликвидировать безграмотность» отнюдь не следует толковать как стремление к нарождению новой интеллигенции. „Ликви­дировать безграмотность» следует лишь для того, чтобы каждый крестья­нин, каждый рабочий мог самостоятельно, без чужой помощи читать наши декреты, приказы, воззвания».

Новая экономическая политика позволила восстановить хозяйство и дала Советской власти необходимую передышку. Тем самым она сыг­рала свою роль и была отброшена Сталиным и его окружением. В 1926­1927 гг. с началом индустриализации было расширено кредитование, увеличилась денежная эмиссия. Курс червонца упал, цены промтоваров выросли. Инфляция и низкие закупочные цены сорвали кампанию хле­бозаготовок. В городах пришлось вновь вводить продовольственные кар­точки, отмененные в начале 20-х годов. Добывая продукты питания, го­сударство обрушило на крестьян «чрезвычайные меры»: репрессии, рек­визиции, продразверстку, раскулачивание, словом, традиционный арсенал военного коммунизма. Развернулась принудительная коллективизация, частные предприятия либо закрылись, будучи обложенными дополни­тельными налогами, либо были вновь национализированы. В 1928-­1929 гг. новая экономическая политика рухнула.

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов