Мятеж генерала Корнилова

Едва одолев внутренний кризис, революционная власть столкнулась с внешним. 6 июля прорыв немцев у города Тарнополь обратил русские войска в бегство. При отступлении 1915 г. русская армия сохраняла пол­ный боевой порядок. Теперь части самовольно покидали позиции, воин­ские подразделения превращались в шайки дезертиров, грабивших и убивавших мирных граждан. Фронт стабилизировался только к 21 июля. Русские потеряли всё, что завоевали во время брусиловского прорыва.

Источником катастрофы явилась дезорганизация, вызванная При­казом № 1 и последующей борьбой за солдатские привилегии. 9 мая Ке­ренский подписал «Декларацию прав солдата». Этот документ представ­лял военнослужащим право состоять в любых политических, националь­ных, религиозных, экономических, профессиональных организациях, а также устанавливал, что вне боя они могут быть подвергнуты наказанию не иначе, как по суду. Таким образом, командир мог отдавать приказы подчиненным во время сражения, но велеть им прибыть на поле битвы он не имел полномочий.

Воплощение столь демократических принципов в армии сводило к нулю власть командования. Получив приказ, воинская часть собиралась на митинг и обсуждала, стоит ли его выполнять. Подразделения отказы­вались выступать на передовую, самовольно уходили с позиций. Солдаты гнали самогон, резались в карты, братались и занимались меновой тор­говлей с немцами. (С немецкой стороны эти «братания» строго контро­лировались офицерами.)

И все же, даже находясь в таком состоянии полураспада, русская армия могла взять верх. Ведь и Германия с Австро-Венгрией были истощены до крайности. Перейти в контрнаступление немцы смогли, только перебросив войска с запада. Сделать это им позволила пас­сивность англичан и французов, рассматривавших Россию исключи­тельно как поставщика пушечного мяса и переставших считаться с ее интересами.

На конференции представителей стран Антанты в январе-феврале 1917 г. в Петрограде решено было предпринять в апреле генеральное наступление на всех фронтах. Революция не позволила России выдер­жать этот срок. Ждать, пока она восстановит силы, союзники не стали. 9 апреля англо-французские войска атаковали врага. Наступление, сто­ившее союзникам громадных жертв и получившее название «бойни Ни- веля» (по имени французского главнокомандующего) не достигло цели. Немцы лишь отступили немного. Спустя пару месяцев их атаковали рус­ские. На западном фронте не было проведено даже отвлекающих опера­ций. Такой разнобой не позволил Антанте завершить войну в 1917 г., а большевикам дал возможность прийти к власти.

Восстание большевиков и военная катасгрофа заставили лидеров Совета осознать пагубность двоевластия. Равным образом они увидели его бессмысленность: ведь министерские посты занимали их партийные товарищи. Объединенный пленум Всероссийского центрального испол­нительного комитета Советов рабочих и солдатских депутатов и испол­кома Советов крестьянских депутатов провозгласил кабинет Керенского «правительством спасения революции». Правительство получило неог­раниченные полномочия в деле борьбы с контрреволюцией и восстанов­ления дисциплины в армии, Керенский — право самостоятельно назначать министров.

18 июля правительство переехало в Зимний дворец. Этот символи­ческий жест подчеркивал возрождение российской государственности. Он отражал и тщеславие министра-председателя, убежденного в своем высоком предназначении.

Между тем продолжающийся хаос активизировал тех деятелей, ко­торые считали, что для наведения порядка нужны крутые и неотложные меры и что осуществить их способен лишь авторитарный режим. Это мнение разделяли и кадеты, сильно поправевшие с февраля. Кумиром сторонников твердой руки стал Л. Г. Корнилов. Приняв 8 июля командо­вание Юго-Западным фронтом, он, в нарушение всех действующих уста­новлений, велел открывать огонь по убегающим частям, расстреливать дезертиров и грабителей и выставлять вдоль дорог их трупы.

16 июля Корнилов прислал в Ставку телеграмму, где излагал целую программу преобразований. Генерал предлагал ограничить полномочия войсковых комитетов, запретить митинги в воинских частях, провести чистку командного состава. Эти предложения произвели сильное впе­чатление на Керенского. В Корнилове он увидел человека, который знает, что нужно делать для возрождения армии, и не стремится при этом к реставрации монархии. Ведь не кто иной как Корнилов руководил аре­стом царской семьи. Широкую известность приобрела его фраза: «Рома­новы вернутся только через мой труп».

19 июля правительство назначило Корнилова Верховным главноко­мандующим. В начале августа он двинул к Петрограду 3-й конный кор­пус генерала А. М. Крымова. Предлогом передислокации была необходи­мость обороны города от немцев, подлинной задачей — осуществление государственного переворота. 23 августа в Могилев, по поручению мини­стра-председателя, прибыл управляющий Военным министерством Бо­рис Савинков, горячий патриот и в прошлом известный эсер-террорист. Савинков сообщил Корнилову, что в Петрограде вводится военное поло­жение. Для подавления возможных беспорядков он потребовал как мож­но скорее перебросить в столицу 3-й конный корпус и подчинить его Временному правительству.

Итак, начатая Корниловым передислокация получала официальную санкцию. Поэтому он легко согласился с правительственным планом. Но тут в игру вмешалось новое обстоятельство. 26-го вечером к Керенскому явился его давний знакомый, бывший депутат Думы Владимир Львов и сказал, что приехал из Ставки, что Корнилов поручил ему передать Вре­менному правительству ультиматум, что Верховный главнокомандую­щий требует всей полноты власти.

На самом деле никакого ультиматума Корнилов не предъявлял. Ви­димо, В.Н.Львов слишком вольно истолковал свою беседу с Корнило­вым, высказавшимся за установление диктатуры Верховного главноко­мандующего. Но у Керенского имелись основания полагать, что так и произойдет, вступи корниловские войска в Петроград. Ему хорошо было известно о царившей в Ставке атмосфере ненависти к главе правитель­ства. Керенский решил перехватить инициативу. Одним ударом задумал он избавиться от соперника, подавить правых и, обретя нимб спасителя революции, возвысить свой авторитет в глазах левых.

Арестовав Львова и рассказав пораженным министрам об «ультима­туме», Керенский потребовал и получил все полномочия для борьбы с мятежом. Ранним утром 27-го он послал Корнилову телеграмму с прика­зом сдать должность. В Ставке эта телеграмма произвела впечатление разорвавшейся бомбы: после успешных переговоров с Савинковым там полагали, что исполняют волю правительства.

Все бы обошлось, если бы Корнилов исполнил распоряжение. Но ге­нерал отличался необыкновенным упрямством, чувствовал за собой поддержку офицерского корпуса и не усомнился, что слабое, бессильное Временное правительство смещает его только по настоянию Совета, полного «изменников» и «предателей». Подчиниться приказу он отка­зался наотрез. Тогда правительство открыто обвинило его в мятеже.

Терять генералу и его коллегам теперь было нечего. В обращении, переданном по радио из Ставки, Корнилов заявил, что Временное пра­вительство действует «под давлением большевистского большинства Советов, в полном согласии с планами германского генерального штаба» и призвал всех, «у кого бьется в груди русское сердце», встать за спасение Родины.

Никто не успел откликнуться на этот призыв. В повстанческие части отправились сотни агитаторов-социалистов. Они убеждали солдат не подчиняться Корнилову, уверяя, что он хочет войны, восстановления дисциплины и смертной казни, тогда как Керенский стоит за народ, мир и свободу. Железнодорожники блокировали движение поездов с корни- ловскими подразделениями, телеграфисты нарушили их связь. В Петро­граде формировались рабочие отряды, получавшие винтовки прямо с оружейных заводов. Полки столичного гарнизона выступали на боевые позиции, готовясь оборонять столицу. Без единого выстрела этот экс­промтом начатый мятеж уже к 31 августа был подавлен. Корнилов и его ближайшие соратники были арестованы и помещены в тюрьму города Быхова, под Могилевом.

Цель Корнилова заключалась в том, чтобы восстановить порядок. Неудачный путч погрузил страну в состояние полнейшего хаоса и создал все условия для большевистской революции.

Почти окончательно развалилась армия. Подозревая всех офицеров в сочувствии Корнилову, солдаты переставали подчиняться их приказам, подвергали их самосуду, изгоняли из армии, либо толпами уходили до­мой. Число дезертиров к 1 ноября 1917 г. достигло двух миллионов чело­век — почти четверти состава русской армии.

Развернулась стихийная аграрная революция. Бедняки убивали или прогоняли помещиков, хуторян, отрубников, жгли их усадьбы, захваты­вали и делили их земли. Часто это делали вооруженные дезертиры, воз­вращавшиеся в свои деревни.

Волна анархии захлестнула промышленность. Рабочие бастовали, изгоняли инженеров и управляющих, создавали фабрично-заводские комитеты, пытавшиеся контролировать производство. Предпринимате­ли грозили локаутами, а то их и устраивали. Продовольственная ситуа­ция по сравнению с февралем заметно ухудшилась. Сократились нормы выдачи хлеба. По карточкам распределяли также молоко, масло, яйца, сахар. За продуктами выстраивались длиннющие очереди.

Национальные движения на Украине, в Финляндии, Прибалтике, Поволжье, Средней Азии требовали автономии или независимости.

Резко усилилась большевистская партия. Были освобождены из тю­рем ее лидеры. Рабочие отряды, вооруженные для подавления мятежа, влились в ее военизированные подразделения — Красную гвардию. При­каз Керенского сдать оружие остался без внимания. Чуя, куда дует ветер, на сторону большевиков стали переходить депутаты Советов. В сентябре большевики возглавили Советы Петрограда, Москвы и многих промыш­ленных городов. Председателем Петроградского Совета был избран Л. Д. Троцкий, хорошо знакомый с этой работой. Летом 1917 г. он вступил в большевистскую партию. РСДРП(б) вновь выдвинула лозунг «Вся власть Советам!», снятый в июле.

В такое состояние страну ввергли два героя августа: Корнилов, с его упрямством, и Керенский, с его интригами. За них глава правительства расплатился сполна. Обман, совершенный им, раскрылся мгновенно. Воззвания Корнилова газеты печатали без задержек, в середине сентября появилось открытое письмо генерала Алексеева, в коем он рассказывал, что движение 3-го корпуса к Петрограду было согласовано с Керенским и Савинковым. Вся популярность премьер-министра рассеялась как дым. Правые обвиняли его в предательстве, левые — в сговоре с мятежниками. Министры ушли в отставку. Только 25 сентября Керенский сформировал новый кабинет — четвертый с момента Февральской революции. Прави­тельственная чехарда при демократической власти ускорилась в геомет­рической прогрессии.

Похожие страницы