Коллективизация в СССР

Пока Бухарин и его друзья пребывали у кормила правления, Сталин вел аграрную политику не без оглядки. Власти хотя бы твердили о необ­ходимости соблюдения «революционной законности» и «недопустимо­сти применения принудительных мер» к беднякам и середнякам.

С разгромом правых Сталин обрушил на деревню всю мощь государ­ственной машины. Началась вторая попытка строительства социализма. 7 ноября 1929 г. Сталин опубликовал в «Правде» статью «Год великого пере­лома. К XII годовщине Октября». В ней утверждалось, что в колхозы масса­ми пошли середняки, составлявшие большинство крестьян. На самом деле, по данным Центрального статистического управления, колхозы тогда объединяли 7,6% крестьянских хозяйств. Статья эта послужила сигналом к форсированной коллективизации.

5 января 1930 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) и Советского пра­вительства «О темпе коллективизации и мерах помощи государства кол­хозному строительству». Постановление намечало осуществить сплош­ную коллективизацию и на этой основе «ликвидировать кулачество как класс», сделав то, к чему большевики приступили еще в 1918 г. Кулацкое производство предполагалось заменить колхозным и совхозным. Глав­ным типом коллективного хозяйствования провозглашалась артель. Но она считалась только переходным этапом к коммуне. В артели крестьяне, совместно трудясь на полях и фермах, сохраняли личное подсобное хо­зяйство. В коммуне обобществлялось абсолютно всё.

Сплошную коллективизацию планировалось завершить в основном весной 1932 г. Ясно отдавая себе отчет в настроениях крестьянства, власти готовили и проводили ее как боевую операцию. В деревню были направ­лены десятки тысяч коммунистов, названных «двадцатипятитысячни­ками» по количеству первоначального призыва. Действуя при поддержке органов ВКП(б) и ОГПУ, они угрозами репрессий и раскулачивания при­нуждали крестьян вступать в колхозы. Уже в начале марта 1930 г. в колхо­зах числилось более половины крестьянских хозяйств, зачастую, правда, лишь на бумаге.

Были сформулированы следующие признаки кулака: систематиче­ское применение наемного труда, торговля своими продуктами, наличие ветряной мельницы или маслобойки с механическим двигателем. Но не случайно родился термин «подкулачник»: репрессировали и середняков, и бедняков — всех, кто противился коллективизации. Крестьян сажали в тюрьмы и лагеря или ссылали с семьями, имущество, в том числе избы, отбирали. Ссыльные крестьяне включались в категорию «спецпересе­ленцев», ограниченных в гражданских правах. За 1930-1932 гг. было рас­кулачено и сослано примерно полмиллиона крестьянских семей, или 2,5 миллиона человек.

Крестьяне бунтовали, убивали организаторов колхозов, коммуни­стов, поджигали колхозные сооружения, резали скот, подлежавший сдаче в колхозы (еще больше его погибло из-за нехватки кормов и плохого ухода на общественных фермах), бежали в города, на стройки. Сталин счел ра­зумным сдать назад. 2 марта 1930 г. — всего через два месяца после по­становления «О темпе коллективизации…» — он выступил со статьей «Головокружение от успехов». В ней осуждались «искривления» в колхозном строительстве, хотя то, что Сталин назвал «искривлениями», составляло суть его аграрной политики. Вину за эти «перегибы» Сталин возложил на местных руководителей, и многие были наказаны, хотя они являлись лишь исполнителями его указаний, а их коллег совсем недавно пресле­довали за «мягкотелость». Вождь сообщил также, что условия для образо­вания коммун еще не созрели. Власти, стало быть, отказались от намере­ния экспроприировать личное крестьянское хозяйство.

Сразу распалось две трети колхозов. Однако это была только пере­дышка. Крестьянам, вышедшим из колхозов, отводились худшие участки земли, не возвращались скот и инвентарь, устанавливались повышенные налоги и задания по сдаче зерна. Осенью 1930 г. кампания коллективи­зации возобновилась с прежней силой. К концу 1932 г. совхозы и, в ос­новном, колхозы объединяли 61,5 %, к концу 1937 г. — 93,9 % крестьян­ских хозяйств.

В годы коллективизации в деревню поступили сотни тысяч трак­торов, комбайнов, грузовиков, хотя даже в 1940 г. более половины уро­жая зерновых убиралось вручную. Работать на машинах крестьяне не умели. Поэтому в 1928 г. стали создаваться машинно-тракторные стан­ции (МТС), просуществовавшие 30 лет. Здесь сосредотачивались сель­скохозяйственная техника и обслуживающий ее персонал. МТС служи­ли и опорными пунктами коллективизации. В 1933-1934 гг. при МТС функционировали чрезвычайные органы руководства колхозами — по­литические отделы.

Коллективизацию Сталин называл второй революцией после Ок­тябрьской. Действительно, она завершила процессы перехода частной собственности в руки государства, превращения собственников в госу­дарственных работников, начатые в 1917 г. Коммунистическая власть тогда установилась в городе. Теперь она установилась над крестьянст­вом, составлявшим в конце 20-х годов 80 % населения страны. Деревню эта вторая революция разорила. Сбор зерна за первую пятилетку (1928­1932) сократился на 10 %, поголовье скота снизилось почти вдвое.

Подобно «военному коммунизму», коллективизация породила мас­совый голод. 1931 и 1932 годы были засушливыми, затем засуху сменили дожди. Урожаи снизились. План заготовок же оставался очень высоким. Как и для царской России, зерно служило для СССР важнейшим экспорт­ным товаром. За счет вырученной валюты приобретались машины и оборудование, финансировалась индустриализация.

Государство залезало даже в семенной фонд. Сёла, не выполнявшие задания по хлебозаготовкам, заносились на «черную доску», что означа­ло «изъятие контрреволюционных элементов», прекращение кредитова­ния, подвоза товаров, запрет любой торговли. На Дону, как сообщал Шо­лохов в письме Сталину, партийные активисты, выколачивая недоимки, подвергали крестьян пыткам, выселяли из домов, за бесценок распрода­вали имущество. Пускать бездомных к себе в избы другим крестьянам запрещалось, иначе выселяли их самих. В 20-градусный мороз, с малыми детьми, сутками жили они на улицах, разводя костры.

Пытаясь выжить, крестьяне таскали колоски и зерно с колхозных полей и хранилищ. Но 7 августа 1932 г. появился закон, разработанный лично Сталиным и названный в народе «законом о пяти колосках». Он карал любое хищение государственной и кооперативной собственности расстрелом (именуемым «высшей мерой социальной защиты») либо, при смягчающих обстоятельствах, десятилетним тюремным заключением, и с конфискацией имущества. По этому закону за 1932-1939 гг. только в РСФСР было осуждено 182 тысячи человек.

Результатом был страшный голод на Украине, Южном Урале, Север­ном Кавказе, в Казахстане, Среднем и Нижнем Поволжье. Власти мало что сделали для помощи голодающим. Да и зачем? Голод помог сломить сопротивление крестьянства, рабочих же рук в СССР хватало. Сталин вы­двинул лозунг «сделать колхозы большевистскими, а колхозников зажи­точными», в то время как войска, чекисты, милиционеры блокировали голодающие районы, чтобы крестьяне не могли проникнуть в города и своим появлением разрушить миф о счастливой жизни колхозной дерев­ни. Тем самым миллионы людей обрекались на смерть. В 1932-1933 гг. от голода умерло пять-семь миллионов человек. Можно рассматривать их как жертвы в той войне, которую с 1918 г. вела против крестьянства Со­ветская власть.

Но коллективизация внесла и свой вклад в развитие страны. Во-пер­вых, она обеспечила гарантированные, пусть не слишком обильные по­ставки дешевого продовольствия. Заготовки товарного хлеба увеличи­лись более чем вдвое: с 9,6 млн тонн в 1928/1929 гг. до 22,8 в 1931/1932-м. Во-вторых, изгнав миллионы людей из деревни, она способствовала формированию дешевой рабочей силы — одного из важнейших источни­ков индустриализации.

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов