Индустриализация в СССР

Коллективизация стала плодом мировоззрения правящей коммуни­стической элиты. Индустриализацию в стране стало бы осуществлять любое правительство. Ведь Россия уступала по уровню промышленного развития ведущим западным державам и еще более отстала от них за годы революции и Гражданской войны. Вопрос был только в том, как индустриализацию проводить. Государственная плановая комиссия (Гос­план), разработала два варианта 5-летнего плана развития народного хозяйства: отправной и оптимальный. Показатели второго примерно на четверть превосходили контрольные цифры первого. Выбор сделал Ста­лин. «Нет таких крепостей, которые большевики не могли бы взять», — заявил вождь. Следуя его командам, социализм двинулся в «наступление по всему фронту».

XVI партконференция и V Всесоюзный съезд Советов в 1929 г. одоб­рили оптимальный вариант. Реализовываться он начал еще ранее, с 1 ок­тября 1928 г. Промышленности предстояло расти по 21-25% в год. Но вскоре Сталин провозгласил лозунг «Пятилетку в четыре года», и ВСНХ еще раза в полтора повысил задания для важнейших отраслей. Планиро­вание производства коммунисты считали одним из преимуществ социа­лизма перед рыночной стихией; в основе первого пятилетнего плана лежал не столько расчет, сколько приказ.

Сталинский «большой скачок» породил инфляцию, обесценивание бумажных денег, кризис разменной монеты (люди копили ее как сокро­вище, поскольку она содержала серебро), многочасовые очереди за про­дуктами (занимать их приходилось с ночи), забастовки и, в связи с мас­совым переселением людей в города, острую нехватку жилья. Люди жили в бараках, подвалах, коммунальных квартирах. Последние образовыва­лись «уплотнением» квартир отдельных: к прежним хозяевам подселяли новых жильцов. Бывало, по несколько семей обитало в одной комнате. В то же время, подкупая элиту, Сталин целую систему ведомственных распределителей, столовых, мастерских для чиновников разного ранга, военных, ученых и т. д. Начало ей положила столовая Совнаркома, от­крытая в Кремле еще при Ленине. Чем выше был уровень подобного уч­реждения, тем больше были нормы снабжения, тем лучше качество това­ров и услуг, тем ниже цены. Вообще, иерархия во власти и потреблении, типичная для феодального, доиндустриального общества, была очень свойственна советскому социализму.

Необходимо было найти и «козлов отпущения», виновных в пере­живаемых трудностях. Такую роль Сталин и его окружение отвели «бур­жуазным», т.е. получившим образование до революции специалистам. В вину им ставили шпионаж и вредительство.

В подтверждение этих обвинений состоялись фальсифицированные судебные процессы. Начались они с Шахтинского дела в 1928 г. — процес­са инженеров и техников города Шахты в Донбассе, когда пять человек было расстреляно, 41 заключен в тюрьму, продолжились в 1930-м делом Промышленной партии, в действительности не существовавшей, и по­шли далее сплошной чередой.

Первый пятилетний план Сталин объявил выполненным досрочно, к концу 1932 г., за 4 года и 3 месяца. Известно, однако, что за пятилетку было произведено 13,5 млрд киловатт-часов электроэнергии вместо 22,0 млрд по плану, 23,9 тыс. автомобилей вместо 100 тыс. по плану. Но и достигнутые показатели были весьма впечатляющими, приблизительно вдвое превышающими исходный уровень. Не приходится сомневаться в значительном развитии тяжелой промышленности, и в первую голову оборонной. Были построены тысячи предприятий, в том числе такие крупные, как Днепровская гидроэлектростанция, Магнитогорский ме­таллургический комбинат, Горьковский автомобильный завод, возникли новые отрасли: производство тракторов, автомашин, танков, самолетов. Производство предметов потребления развивалось много медленней.

Сталинская индустриализация основывалась на традиционных для России источниках: государственном принуждении, дешевой рабочей силе, изобильном сырье, западных машинах и технологиях (последнее не афишировалось советской пропагандой). Переживавшие с 1929 г. «вели­кую депрессию» капиталистические державы, прежде всего Соединен­ные Штаты, охотно продавали их СССР. Так, более 500 крупнейших пред­приятий, например, Сталинградский и Челябинский тракторные заводы были построены по проектам, разработанным фирмой американского архитектора Альберта Кана.

Большой доход приносили принудительные займы, продажа водки, чье производство по распоряжению Сталина резко увеличилось, магази­ны Торгсина (Всесоюзного объединения по торговле с иностранцами), где дефицитные товары отпускались в обмен на сданные валюту и дра­гоценности, экспорт зерна, нефти, леса, пушнины, несчетного множества икон, картин, предметов декоративно-прикладного искусства, изымав­шихся из церквей и музеев и считавшихся пережитками старой эпохи.

Дешевизна и многочисленность рабочей силы компенсировали низ­кую в сравнении с Западом производительность труда. Марксистская доктрина же утверждала, что социализм — строй во всех отношениях более эффективный, чем капитализм. Для доказательства этого тезиса во второй пятилетке (1933-1937) было организовано движение новаторов производства, названное «стахановским» по имени одного из его зачи­нателей, забойщика шахты А. Г. Стаханова. Заключалось оно в установ­лении производственных рекордов, призванных продемонстрировать потенциал нового строя. Скорей они демонстрировали административ­ные способности властей: рекордсменам предоставлялись лучшая техни ка, вспомогательные рабочие, особые условия труда, премии, ордена, квартиры ит. д. Такого рода достижения носили лишь пропагандистский характер; независимой экспертизе они не подвергались; авралы и штур­мы, связанные с рекордами, только вредили производству.

В середине 30-х годов экономическая ситуация стабилизировалась, снабжение граждан улучшилось. «Жить стало лучше, товарищи, — сказал Сталин, — жить стало веселее». Были отменены карточки, открылись но­вые магазины: одежды, обуви, тканей, электротоваров. В моду вошли джаз, танго, фокстрот, чарльстон — запрещенные прежде, считавшиеся «буржуазными пережитками», «признаками морального разложения». 1 января 1936 г. возобновилось, после десятилетнего перерыва, празд­нование Нового года с его непролетарскими атрибутами — Дедом Мо­розом и елкой. Призывы к жертвам во имя светлого будущего смени­лись пропагандой «культурной и зажиточной жизни». Но такое про­светление длилось недолго. В 1936 г. был неурожай, в 1939-м разразилась мировая война.

Индустриализацию невозможно осуществить без подготовленных кадров. Как в эпоху Петра I, она сопровождалась значительным подъе­мом образовательного уровня населения. В стране совершилась подлин­ная культурная революция. Правительство провело целую кампанию по ликвидации безграмотности. За первую и вторую пятилетки грамоте было обучено 40 миллионов взрослых людей. Было введено всеобщее начальное обучение, в несколько раз увеличилось количество школ, тех­никумов, вузов, научно-исследовательских институтов. Советские спе­циалисты почти полностью вытеснили иностранных, приглашенных в СССР на рубеже 20-30-х годов, а отечественная техника во многих отрас­лях заняла место импортной.

К концу второй пятилетки по объему промышленного производства Советский Союз вышел на первое место в Европе и второе в мире (после США). Сталинская индустриализация достигла своей главной цели. По­добно петровской, она существенно укрепила военную мощь государ­ства — ценой тяжелого труда народа.

Самым дефицитным советским ресурсом Сталин считал время. В феврале 1931 г. на конференции работников социалистической про­мышленности он заявил: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Поскольку СССР противопоставил себя всей западной цивилизации, а мировая социалистическая революция так и не состоя­лась, иного выхода, действительно, не существовало.

Похожие страницы