Екатерина 2. Начало царствования. Уложенная комиссия

«Я буду царствовать, — писала Екатерина, — или погибну». Великая княгиня и вправду стояла перед такой альтернативой. Елизавета, едва терпевшая своего племянника, размышляла о том, чтобы завещать трон его сыну Павлу, Тогда Петра-Ульриха и Екатерину ждала бы участь Анны Леопольдовны. С восшествием на престол Петра III опасность для Ека­терины не миновала: царь не скрывал намерения жениться на племян­нице канцлера Елизавете Воронцовой. Тогда Екатерину отправили бы в монастырь.

Но эта привлекательная женщина обладала стальным характером. Екатерина не ждала у моря погоды. Через своего очередного фаворита, героя Семилетней войны и многочисленных романов Григория Орлова и его брата Алексея она наладила связи с гвардейцами. Убеждать их боль­шого труда не составило. Петра Федоровича ненавидели все.

Как часто бывает в подобных ситуациях, в дело вмешался случай. Вечером 27 июня за непочтительный отзыв об императоре был аресто­ван один из заговорщиков. Орловым это стало известно. Под утро 28-го Алексей Орлов прискакал в Петергоф и сказал Екатерине, что выступать нужно незамедлительно. Сев в карету, она направилась в Петербург в казармы Измайловского полка.

Гвардейцы встретили Екатерину криками «Ура!». Измайловцы, а за­тем семеновцы и преображенцы присягнули новой государыне. В Казан­ском соборе Екатерина была провозглашена самодержавной императри­цей. В Зимнем дворце ей принесли присягу высшие чиновники и офице­ры. Петербург ликовал. Защитников у Петра Федоровича почти не на­шлось. Хорошо проводивший время в загородном дворце, он только на следующий день узнал о проделках своей супруги.

Послушно он отрекся от трона, а 6 июля скончался — согласно офи­циальному сообщению, от геморроидальной колики. По сведениям ино­странных дипломатов, его задушили братья Орловы и их сослуживцы. Это была единственная жертва заговора, завершившего, если следовать периодизации В. О. Ключевского, эпоху дворцовых переворотов.

Нарушая законность, они восстанавливали стабильность. В условиях самодержавного, абсолютистского режима нет иного способа избавиться от несостоятельного монарха, кроме как его свергнуть. В противном слу­чае рухнуть может государство (что и произошла с Россией в начале XX века). Перевороты совершались с необычайной легкостью, но лишь потому, что происходили в условиях дезорганизации властных структур, допущенной слабым правителем (например, Анной Леопольдовной и Петром III), Право на корону новые монархи доказывали не столько юридическими аргументами, сколько проведением политики, обеспечи­вающей развитие страны и отвечающей интересам дворянства.

Первым делом Екатерина отменила поход в Данию. Военный союз с Пруссией был расторгнут, хотя мир сохранен: возобновлять войну смысла не имело. Вотчины церкви императрица вернула, Коллегию экономии ликвидировала, но тут же образовала Комиссию о духовных имениях. Следуя ее вполне предсказуемой рекомендации, Екатерина 26 февраля 1764 г. издала манифест, в соответствии с которым секуляризация была проведена повторно, на сей раз окончательно. Церковные имения с их двумя миллионами крестьян отошли под управление восстановленной Коллегии экономии. Духовенство поступило на казенный кошт — Екате­рина сделала то, что хотел еще Иван III. Количество монастырей прави­тельство сократило более чем втрое.

Подобную реформу Петра III церковь встретила в штыки. Теперь го­лосов протеста почти не раздалось — в отличие от своего покойного му­жа, Екатерина умела заставить себя уважать и никогда не давала повода усомниться в своей верности православию.

Развивая политику своего предшественника, она призвала возвра­щаться на родину старообрядцев, всех других беглецов и обещала не чи­нить им никаких притеснений. Жить в Россию она звала и иноземцев, гарантируя им свободу вероисповедания. Иностранные колонисты- земледельцы на 30 лет освобождались от уплаты податей. Сотни таких колоний возникли на пустующих землях южной России, Украины, Ниж­него Поволжья; из последних в 1923 г. образовалась Автономная Совет­ская Социалистическая Республика немцев Поволжья.

В 1765 г. по почину Екатерины в Петербурге было учреждено Воль­ное экономическое общество — первая русская независимая обществен­ная организация. За полуторавековую историю общества — а распалось оно только в годы Гражданской войны — в его рядах побывали крупней­шие ученые, писатели, путешественники: Г.Р.Державин, Л.Н.Толстой, Д. И. Менделеев, В. В. Докучаев, Ф. Ф. Беллинсгаузен, И. Ф. Крузенштерн, П. П. Семенов-Тянь-Шаньский. Примечательна тема, на лучшее сочине­ние по которой общество уже в 1766 г. провело свой первый конкурс: следует ли позволить крестьянам владеть недвижимостью. Так в России началось обсуждение крестьянского вопроса. Так императрица проводи­ла зондаж па предмет отмены крепостного права.

В противоположность монархам эпохи дворцовых переворотов, Екатерина обладала подлинным талантом политического деятеля. Тру­долюбивая и сдержанная, поставившая себе за правило не принимать решений в состоянии раздражения, она обладала оптимистичным харак­тером и редкой целеустремленностью. Образец для подражания она виде­ла в Петре Великом. В 1782 г. в столице был воздвигнут памятник Петру — знаменитый «Медный всадник» французского скульптора Э. Фальконе. Надпись на постаменте (в русском переводе) — «Петру I Екатерина II» — глубоко символична.

Но Петр добивался своего силой, Екатерина хотела быть правитель­ницей гуманной. Воспитанная на идеалах французского Просвещения, императрица переписывалась с Вольтером, Дидро, другими известными философами, а, бывало, помогала им материально. У Дидро, например, она купила библиотеку, оставила ее ему в пожизненное пользование, назначила библиотекарем с пансионом в 1000 ливров в год и выплатила жалованье за 50 лет вперед. Взамен Екатерина приобретала нечто гораздо большее — поддержку творцов западного общественного мнения, славу мудрой правительницы, «северной Семирамиды» (ассирийской царицы IX в. до н. э., построившей одно из «чудес света» — висячие сады).

Свою генеральную задачу Екатерина видела в том, чтобы дать наро­ду просвещение, рациональные законы и на их основе построить государ­ства всеобщего благоденствия. (Эта модная в Европе политика получила название «просвещенного абсолютизма».) Новое законодательство нужно было и по более прозаическим причинам. Уложение 1649 г. безнадежно устарело. Законодательные комиссии в первой половине XVIII века на­значались и избирались шесть раз. Толку от них было немного. Либо они расходились, ничего не сделав, либо их проекты не утверждал государь, выборным же депутатам так и не дали приступить к работе.

Екатерина пошла дальше своих предшественников. 30 июля 1767 г. в Грановитой палате Московского Кремля открылось заседание Уложенной комиссии. 572 депутата представляли, как на Земских соборах, почти все сословия: дворян, горожан (преимущественно купцов), ремесленников, казаков, государственных крестьян, иноверцев. Не было представлено только самое многочисленное сословие — крепостные крестьяне. Счита­лось, что интересы крепостных выражают их владельцы — помещики.

Депутатам был зачитан «Наказ», составленный Екатериной пре­имущественно на основе трудов французского философа Ш. Монтескье и итальянского юриста Ч. Беккариа. Обосновывая необходимость само­державия, императрица отстаивала и такие непривычные для XVIII века и тем более для России либеральные принципы, как верховенство зако­на, в том числе и над волей монарха, равенство перед законом всех гра­ждан, разделение властей, презумпция невиновности, неприкосновен­ность личности, отмена пыток.

Депутаты эти идеи оставили без внимания. Подняться до понима­ния общегосударственных задач они оказались неспособны. Говорили они только о своих частных и корпоративных интересах. Представители аристократических родов требовали закрыть доступ в дворянство вы­ходцам из иных сословий. Горожане настаивали на том, чтобы только им разрешалось заниматься промышленностью и торговлей. Екатерина не могла не понять, что народное представительство едва ли станет эффек­тивным инструментом реформаторской политики. Под предлогом на­чавшейся войны с Турцией она в декабре 1768 г. на время распустила комиссию. «Временный» роспуск, как и следовало ожидать, оказался по­стоянным.

Едины депутаты были только в одном: и дворяне, и купцы, и каза­ки настаивали на своем праве владеть людьми. Лишь один депутат предложил ограничить крепостничество. Другие ни о чем таком не хо­тели и слышать. Екатерина не была сторонницей рабства. Однако она увидела — и, возможно, это был самый важный урок, извлеченный ею из работы Уложенной комиссии, — что любая попытка отменить крепо­стное право встретит отчаянное сопротивление высшего сословия. Трез­во глядя на вещи, понимая, что «политика есть искусство возможного», осознавая зыбкость своих прав на русский трон, государыня решила не дразнить гусей.

Эпоха «просвещенной императрицы» явилась апофеозом крепост­ничества. Екатерина раздала своим фаворитам 800 тысяч крестьян, осо­бым указом закрепостила крестьян Украины, запретив им переходить от одного господина к другому. В 1765 г. помещики получили право отправ­лять своих крестьян не только в ссылку, но и на каторгу, причем на лю­бой срок. Крестьянами торговали оптом и в розницу, меняли на лошадей и борзых собак. В газетных объявлениях о распродажах дворовые пере­числялись в одном списке с мебелью, каретами и скотом. Бывало, при продажах детей разлучали с родителями, мужей с женами. Законодатель­ство только рекомендовало не продавать отдельно от матерей детей до трех лет. Обосновывалось это тем, что иначе дети не выживуг, и казна лишится податей, а помещик — оброка.

За те или иные проступки помещик имел право, по своему усмот­рению, заключать крестьян в вотчинную тюрьму (под нее отводилась какая-либо изба), держать там на хлебе и воде, ссылать в отдаленные деревни, подвергать пыткам и телесным наказаниям: пороть кнутом или розгами, заковывать в цепи и ошейники, сажать в колодки. Кале­чить своих крепостных помещик мог совершенно безнаказанно. Полно­мочия его законодательство ограничивало в одном: крестьян запреща­лось убивать.

В 1790 г. управляющий петербургской таможней Александр Радищев напечатал в своей домашней типографии книгу «Путешествие из Петер­бурга в Москву», где описал ужасы крепостного права и призвал его от­менить, пока не поздно. Радищев хотел раскрыть власть имущим глаза на пороки режима, на грозящую стране смертельную опасность. Импе­ратрица и вправду прочла эту книгу, о которой заговорил весь Петербург. Но реакция государыни оказалась совсем не той, какую ждал наивный автор. Екатерина сочла Радищева подстрекателем, назвала его «бунтов­щиком хуже Пугачева», а «Путешествие…» — «французской заразой». (Данная аллегория имела двойной смысл: так именовали сифилис, и в это время бушевала Великая французская революция.) Радищева отпра­вили в ссылку в Восточную Сибирь, откуда он освободился только после смерти Екатерины.

Российский феодализм основывался на неформальном обществен­ном договоре. И дворяне, и крестьяне считались слугами государства. Крестьяне содержали дворян, платили им оброк, отбывали на их полях барщину, поскольку те защищали Родину. Создавая регулярное государ­ство, Петр I превратил дворянство в единое сословие. Видя в нем глав­ную опору трона, монархи эпохи дворцовых переворотов неуклонно расширяли его права. Манифест Петра III «О вольности дворянской» из­бавил высшее сословие от необходимости состоять на государственной службе. Тем самым упомянутый договор был нарушен, крестьяне пре­вратились в личных рабов помещиков. Порой они даже разговаривали на разных языках: в аристократических семьях в моду вошел французский. (Здесь Россия не была одинока. В XVII-XVIII веках Франция переживала значительный культурный подъем. Галломания — подражание француз­скому в моде, быту, искусстве — распространилась по всей Европе.) Про- дворянская политика властей породила острый социальный антагонизм. Через полтора века он вылился в кровопролитные революции. Но и при Екатерине не раз вспыхивали народные волнения. Глубину классовой ненависти показало потрясшее всю страну восстание под предводитель­ством Емельяна Пугачева.

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов