Екатерина 2. Внутренняя политика. Ограничение дворянских привилегий

Дворянству при Екатерине жилось вольготно. Гвардейцы были по­глощены балами и спектаклями, находились по уши в долгах. Жить по средствам считалось неприличным. Последние годы Екатерины ознаме­новались страшной коррупцией. Дела решались по милости ее юного фаворита Платона Зубова. Отец всемогущего Платона открыто торговал его протекциями.

Павел поставил целью восстановить порядок и выколотить «екате­рининский дух» — «дух своеволия, изнеженности и разврата». Указы по­сыпались как горох; император стремился лично решать самые мелкие дела. Кончилась спокойная жизнь чиновников. Царь приступал к работе в шесть утра, рабочий день в учреждениях стал начинаться часом ранее. Орудием наведения порядка Павел избрал прокуратуру. Генерал-проку­рору и его подчиненным надлежало строго следить за деятельностью административного аппарата. В Зимнем дворце устроили специальное окно, куда каждый мог бросить донос. Ключ от комнаты, куда попадали бумаги, был только у царя. Вскоре, однако, окно пришлось закрыть: в него стали бросать пасквили и карикатуры на самого Павла. Но злоупот­ребления, по отзывам современников, и впрямь уменьшились.

Император повел атаку на привилегии дворянства. Петр I устано­вил, что военную службу дворяне, как и лица иных сословий, должны начинать рядовыми. При Елизавете дворяне нашли способ обойти это правило. Сыновей они записывали в полки еще в малолетстве, а к со­вершеннолетию, к началу действительной службы, им уже присваива­лись офицерские звания. Павел вызвал на смотр всех числившихся в полках. «За неявкой» недоросли были уволены.

«Жалованная грамота» дворянству перестала соблюдаться. Выход в от­ставку всячески затруднялся. Неслужилых дворян высылали из Петербурга. Губернские дворянские собрания были упразднены. С другой стороны, был учрежден «Вспомогательный банк для дворянства». Под залог имений он выдавал ссуды, позволяя тем самым помещикам погасить частные долги. Офицеров не дворянского происхождения увалили с военной службы, и велено было впредь представлять к офицерским чинам только дворян.

Положение крепостных император, наоборот, попытался облегчить. Их, впервые с 1741 г., стали приводить к присяге наряду с прочими со­словиями. Было запрещено продавать крестьян без земли и дробя семьи. Верховная власть тем самым дала понять, что более не рассматривает крепостных как личную, безраздельную собственность помещиков. В ма­нифесте, изданном 5 апреля 1797 г., в день коронации, Павел посовето­вал помещикам не заставлять крестьян работать на барщине более трех дней в неделю и запретил отбывать ее по воскресеньям. Царская реко­мендация была равносильна приказу, но на Украине она лишь ухудшила положение крестьян. Там барщина длилась два дня в неделю, теперь по­мещики стали ее увеличивать.

Средством восстановления военной дисциплины Павел избрал гат­чинскую муштру, распространившуюся на всю армию. День-деньской войска проводили в экзерцициях, готовивших более к парадам, чем к боям. За ничтожные провинности офицеров сажали под арест, ссылали в дальние гарнизоны. Отправляясь на службу, офицеры клали за пазуху бумажник с деньгами — опала могла последовать внезапно. Введенные Павлом воинские уставы запретили офицерам залезать в долги. Впро­чем, новые офицерские мундиры стоили 22 рубля, тогда как прежние — 120. Император заставил начальство заботиться о рядовых. Довольствие вы­давалось точно в срок, командиры лишились возможности присваивать солдатское жалованье. Офицеры, терявшие солдат на учениях или мар­ше, подвергались суровым наказаниям. Впервые солдаты получили теп­лую одежду: меховые жилеты, а главное, шинели. Впервые рядовых ста­ли награждать: медалями и орденскими знаками. Впервые для них был установлен предельный срок службы: 25 лет.

Корона едва не миновала Павла. Это побудило его отменить указ Петра 1 о престолонаследии. Акт от 5 апреля 1797 г. установил прямое наследование трона. Престол должен был отныне автоматически перехо­дить от отца к старшему сыну. Лишь при отсутствии у императора сыно­вей трон занимал его младший брат. Наследование по женской линии шло только при отсутствии мужского потомства.

Комплекс неполноценности, от которого не был свободен импера­тор, полуопала, в которой он находился при матери, требовали мораль­ной компенсации. Павлу доставляло удовольствие внушать людям страх. Ежедневно, в санях или на коляске, он объезжал Петербург. При встрече с царем любой экипаж должен был остановиться. Кучера, форейторы, ла­кеи были обязаны снять шапки. Пассажиры, не исключая женщин и де­тей, должны были в любую погоду — мороз, снег, дождь, распутицу — выйти и отвесить государю глубокий поклон. Петербуржцы очень забо­тились о том, чтобы не повстречаться с императором. Завидев его, они бросались в соседние улицы или прятались в подворотни.

Павел чувствовал себя благородным рыцарем, призванным истре­бить порок, искоренить революционные заблуждения, установить спра­ведливость и порядок. Но, при слабом характере императора, благие на­мерения оборачивались мелочным деспотизмом, вызывавшим не столь­ко страх, сколько раздражение. Петербург при Павле стал превращаться в большую казарму. Контролировались въезд в столицу и выезд из нее. Жителям предписывалось время пробуждения, отхода ко сну и даже обеда (час дня). В восемь часов вечера, когда государь обычно ложился спать, в домах следовало тушить свечи. Освоившие конспирацию петербуржцы завешивали окна и закрывали ставни.

Значительно ужесточилась цензура, и она распространилась даже на моду. Были запрещены бакенбарды, опущенный на лоб «тупей» (взбитый хохол), жабо, синие женские сюртуки с красными воротниками и белыми юбками и т. д. Все эти проникшие из Франции модные штучки казались Павлу проявлениями революционного духа.

«Бестолковое, тиранское правление Павла тяготело над Россиею, — писал литератор Н. И. Греч, — надлежало остерегаться не преступления, не нарушения законов, не ошибки какой-либо, а только несчастия, сле­пого случая: тогда жили точно с таким чувством, как впоследствии во времена холеры. Прожили день — и слава Богу».

Похожие страницы