Движение декабристов

Французская революция 1789-1799 гг., ликвидировавшая феодаль­ный строй, положила начало серии социальных переворотов по всему миру. В России революционное движение зародилось сразу по оконча­нии наполеоновских войн.

Первых русских революционеров дала аристократия. Этот класс сто­ял у подножия трона, и именно в его среде зрели направленные против монархов заговоры. Это был единственный в стране образованный класс, и лишь среди его представителей могли найтись люди, способные сфор­мулировать политическую программу — революционеры стремятся к власти для того, чтобы сменить не только правителей или политику, но прежде всего государственный строй.

Традиционным поприщем знати было военное, и служили выходцы из аристократических фамилий в привилегированных частях — гвардии. Заграничные походы познакомили их с западноевропейскими странами, более свободными и богатыми, чем Россия. Сочинения французских и английских просветителей, широко издававшиеся в России при Алексан­дре I, убеждали их в пороках феодализма и преимуществах конституци­онного порядка. Они пришли к выводу, что царь не дарует свободу наро­ду-победителю, не отменит крепостное право, не введет конституцию. Тогда молодые офицеры решили свергнуть самодержавие.

Уже в 1814 г. в армии возникают кружки, ще обсуждались политиче­ские проблемы. В 1816 г. в Петербурге образуется первое тайное револю­ционное общество в истории России — Союз спасения. Название было на­веяно французской революцией: правительство Франции эпохи якобин­ской диктатуры именовалось Комитетом общественного спасения. В 1818 г. его сменяет довольно открытая и широкая организация — Союз благоден­ствия. Спустя три года Союз объявил о самороспуске — но только для того, чтобы встать на путь революции. Радикальные его деятели создают под­польные организации: в 1821 г. Южное общество на Украине, в 1822 — Се­верное общество в Петербурге. Оба общества состояли преимущественно из гвардейских офицеров и рассчитывали захватить власть путем дворцо­вого переворота, столь типичного для России. Но если революционеры были единодушны относительно того, как свергнуть режим, то они сильно расходились насчет того, чем его заменить. В революционном движении сложились два направления — авторитарное и либеральное.

Платформой сторонников диктатуры стала «Русская Правда» Павла Пестеля (1793-1826) — руководителя Южного общества. Это сумбурное и незавершенное сочинение представляет собой «наказ» Временному Вер­ховному Правлению, чья неограниченная власть устанавливалась после переворота. Россия становилась республикой. В беседах с соратниками Пестель призывал «истребить» императора и членов царской фамилии, чтобы не допустить реставрации монархии.

Новая Россия мыслилась как государство предельно централизо­ванное, «единое и неразделимое». Стратегическая цель национальной политики заключалась в том, чтобы «все племена слить в один русский народ» и установить в стране один русский язык.

Единый народ должен был иметь одну веру. Государственной рели­гией объявлялось православие. Православная церковь провозглашалась частью «Государственного правления». Прочие исповедания разреша­лись, если не противоречили «российским законам духовным и поли­тическим».

Вводилась свобода книгоиздания, но газеты и журналы могли выхо­дить не иначе как с санкции правительства. О свободе слова не упомина­лось. Декларировалась экономическая свобода, но осуждалась «аристо­кратия богатства». Политические партии запрещались, «Всякие частные общества, с постоянной целью учрежденные, — писал Пестель, — должны быть совершенно запрещены — хоть открытые, хоть тайные, потому что первые бесполезны, а последние вредны».

Сословный строй упразднялся. Гарантировались неприкосновен­ность личности и равенство граждан перед законом. В то же время соз­давалась тайная полиция — «государственный приказ благочиния», дей­ствующая в «не предвиденных» законом случаях.

Военные поселения ликвидировались. Рекрутская система сохраня­лась, но распространялась на всё население, а срок солдатской службы снижался с 25 до 15 лет.

Крепостное право отменялось. Размер частного владения ограничи­вался 5500 десятинами (6000 гектарами). Излишки конфисковывались. В каждой всшости пахотная земля делилась на две половины: первая нахо­дилась в частной собственности ее жителей, вторая составляла обществен­ный фонд, поровну распределявшийся между ними в пользование и га­рантировавший, таким образом, прожиточный минимум.

По мысли Пестеля, диктатура Временного Верховного Правления устанавливалась на десять лет. Затем, по завершении коренных реформ и стабилизации обстановки, власть переходила к выборным органам. Однако демократия в пестелевском понимании отнюдь не означала сво­боду мнений и игру разнообразных политических сил. Итог преобразо­ваний автор «Русской правды» видел в достижении «единородства, еди­нообразия и единомыслия».

В Северном обществе преобладали либеральные взгляды, выражен­ные в «Конституции» Никиты Муравьева. Она объявляла Россию консти­туционной монархией. Император возглавлял исполнительную власть. Законодательную власть осуществлял двухпалатный парламент — «На­родное вече». Его избирали мужчины, достигшие 21 года; избиратель­ное право ограничивалось имущественным цензом. Россия становилась федеративным государством, образующие ее области получали широкую автономию. Провозглашались равенство граждан перед законом, свобо­ды слова, печати, обществ, вводился суд присяжных, уничтожались во­енные поселения, ликвидировалось крепостное право. Земли помещиков оставались в их владении и не переходили к крестьянам, поскольку Кон­ституция гарантировала неприкосновенность собственности.

При всей разнице программ Пестеля и Муравьева, итоги их реали­зации вряд ли бы сильно отличались. Революционное внедрение демо­кратии способно только породить хаос, неизбежно ведущий к диктатуре.

1823-1825 годы прошли в обсуждениях теоретических установок и планов переворота. В Южное общество влилось Общество соединенных славян. В него входило полсотни небогатых армейских офицеров, меч­тавших поднять революции у всех славянских народов и объединить их в федеративную республику.

Между тем из ряда доносов правительство узнало о зреющем на юге заговоре. Был арестован Пестель. Но внезапная смерть Александра I, слу­чившаяся 19 ноября 1825 г. в Таганроге, повлекла за собой династиче­ский кризис, результатом которого явилось восстание декабристов.

Государь скончался бездетным. Наследовать престол должен был следующий по старшинству его брат Константин (1779-1831) — царский наместник в Польше. Однако в І823 г. он отрекся от престола, то ли пото­му, что боялся повторить судьбу своего отца, то ли потому, что был женат на женщине некоролевской крови — польской графине Ж. Грудзинской, а, согласно царскому манифесту, она не могла считаться русской императ­рицей, и их дети не могли занять трон. Наследником стал Николай (1796­1855), младший брат Александра и Константина.

О свершившейся перемене официально не сообщалось. В государст­венных документах, в церковных молитвах о здравии царской семьи, наследником по-прежнему именовался Константин. Возможно, Алек­сандр не хотел будоражить страну. Но из-за такой скрытности, свойст­венной и Александру, и вообще авторитарным режимам, в вопросе пре­столонаследия вновь возникла неопределенность, которая привела к ме­ждуцарствию и едва не погубила монархию.

Петербургский генерал-губернатор граф Михаил Милорадович зая­вил Николаю, что принять корону он не имеет права. Граф утверждал, что законы империи не позволяют завещать престол, что Александр, если бы он действительно хотел, чтобы Николай унаследовал трон, должен был при жизни обнародовать свою волю, что народ и войско по-преж­нему считают наследником Константина и что при таких обстоятельст­вах присяга Николаю может привести к мятежу. М. А. Милорадович был личным другом Константина и, вероятно, преследовал карьерные цели, тем не менее его аргументация выглядела вполне разумной. Но особую убедительность его речам придавала поддержка гвардейских генералов, командовавших 60-тысячным столичным гарнизоном.

Бумаги не могли противостоять штыкам. И Николай сдался. 27 ноя­бря, в день получения в Петербурге известия о смерти царя, Николай, гвардия, Сенат, Государственный совет принесли присягу императору Константину; за ними последовала вся страна. А 3 декабря Михаил, млад­ший из сыновей Павла, привез из Варшавы письма Константина, под­тверждавшие его отречение. Но для спокойствия государства чрезвы­чайно важно было сделать так, чтобы ни у кого в этом не осталось со­мнений, Поэтому Николай и императрица-мать просили Константина взойти на престол и отречься уже в качестве императора, причем совер­шить это в Петербурге. В письмах, полученных в столице 6 и 12 декабря, Константин подтвердил свое отречение, однако приехать отказался кате­горически, 12-го же из Таганрога пришло донесение начальника Главно­го штаба генерала И.И.Дибича о готовящемся заговоре. Тянуть далее было нельзя, проконстантиновская же партия лишилась своей опоры. На 14 декабря 1825 г. Николай назначил новую присягу — себе самому.

На тот же день Северное общество назначило переворот. Предпола­галось захватить Зимний дворец и Петропавловскую крепость, аресто­вать царя и его семью, заставить Сенат провозгласить «Манифест к рус­скому народу», составленный мятежниками. Манифест объявлял о низ­ложении царского строя, переходе власти к Временному правительству, ликвидации крепостного права, подушной подати, военных поселений, рекрутских наборов, установлении равенства сословий перед законом, введении суда присяжных, свобод печати, вероисповедания, занятий. Революционеры рассчитывали провести в марте 1826 г. выборы парла­мента — «Великого собора», которому предстояло определить государст­венный строй. Диктатором, т.е. руководителем общества был избран «старший по чину» среди его членов полковник гвардии князь Сергей Трубецкой, начальником штаба назначен Евгений Оболенский, адъютант командира гвардейской пехоты генерала К. И. Бистрома. Мотором, вдох­новителем заговора был Кондратий Рылеев, отставной подпоручик, из­вестный дуэлянт, романтический поэт и успешный коммерсант, прави­тель канцелярии Российско-Американской компании, занимавшейся освоением русских владений в Северной Америке. Солдаты едва ли мог­ли понять политическую программу революционеров, и для них были припасены более доходчивые аргументы. Заговорщики говорили им, что нужно не присягать Николаю, а защитить законного царя Константина, который дарует конституцию, повысит жалованье и снизит срок солдат­ской службы. Вся эта агитация основывалась на безответственности Кон­стантина и оказалась бы невозможной, будь он в Петербурге.

Но в решительную минуту ведущие заговорщики дрогнули. Утром 14-го Петр Каховский отказался от втайне предложенной ему Рылеевым роли безвестного цареубийцы-одиночки: действовать без ведома обще­ства он не хотел. Отказались вести войска на штурм Зимнего дворца и Петропавловской А. И. Якубович и А. М, Булатов. Мятежные офицеры вывели на Сенатскую площадь три тысячи солдат и матросов, но Трубец­кой к ним не явился, сочтя предприятие безнадежным. Без командующе­го они стояли попусту и палили в воздух, а офицеры искали Трубецкого. Лишь к вечеру был избран новый диктатор — князь Оболенский.

В отличие от повстанческих вождей, Николай в этот день продемон­стрировал полнейшее присутствие духа, что и помогло ему взять верх. Рано утром, когда ему присягнули командиры гвардейских частей, он сказал: «После этого вы отвечаете мне головою за спокойствие столицы, а что до меня, если буду императором хоть на один час, то покажу, что был того достоин». Уверенность молодого царя передалась окружающим. Ему принес присягу почти весь гарнизон. К середине дня под командо­ванием Николая собралось у Зимнего дворца 12 тысяч человек.

Начинать с кровопролития свое правление ему не хотелось. Но все предложения сложить оружие мятежники отвергли, а одного из царских парламентеров, Милорадовича, застрелил Каховский. Повстанцы отбили атаки конницы, тогда открыла огонь батарея. После нескольких выстре­лов повстанцы разбежались.

Почти все дворцовые перевороты предшествующего столетия дос­тигали цели. Но в них участвовали члены царской фамилии, высшие са­новники и генералы. Декабристская акция была, в сущности, заговором капитанов и поручиков. Подразделения на Сенатскую площадь повели командиры рот, а не полков и даже не батальонов. Такое выступление имело очень мало шансов на успех.

В конце декабря о петербургских событиях узнало Южное общество. Тогда Сергей Муравьев-Апостол и Михаил Бестужев-Рюмин подняли Черниговский псшк. Но уже 3 января 1826 г. повстанцев разгромил пра­вительственный отряд.

По делу декабристов было арестовано 316 человек. 121 был предан Верховному уголовному суду. Почти всех приговорили к каторге и посе­лению в Сибирь, пятерых — Пестеля, Рылеева, Каховского, Муравьева- Апостола, Бестужева-Рюмина — к повешению. 13 июля 1826 г. в Петро­павловской крепости смертный приговор был исполнен.

Наказали и всех солдат, участвовавших в мятежах. Три тысячи от­правили воевать на Кавказ, более двухсот прогнали сквозь строй, и были, вероятно, запороты насмерть.

Немногие заговорщики — Лунин, Якушкин, «соединенные славяне» — вели себя на следствии твердо. Остальные каялись и доносили друг на друга. И «южане», и «северяне» во всех смертных грехах обвиняли Песте­ля, В обоих обществах его многие не любили, подозревали в намерении стать диктатором, вроде Наполеона. Сам Пестель без всякого принужде­ния рассказал о том, как готовили цареубийство Лунин и Муравьев- Апостол, выдал Общество соединенных славян. Покаянные письма Ры­леева, Якубовича, Оболенского власти издали отдельной брошюрой, серьезно скомпрометировав революционеров.

Из сосланных только 40 человек дожили до амнистии, объявленной Александром II в 1856 г. по случаю коронации. Декабристы были молоды, из 121 осужденного лишь 23 были женаты. К одиннадцати в Сибирь прие­хали жены и невесты. Ради того, чтобы разделить участь своих мужей, они отказывались от дворянских привилегий, права вернуться домой, от детей, брать которых с собой запрещалось.

В то же время репрессии не коснулись тех, кто отошел от движения после роспуска Союза благоденствия, не помешали карьере родственни­ков декабристов. К примеру, один из братьев Павла Пестеля дослужился до должности вице-губернатора, другой — до постов губернатора и сена­тора. Семьям декабристов, впавшим в нужду после ареста кормильцев, были назначены пособия, их дети были приняты в учебные заведения на казенный счет.

Народы, государства, политические партии, религиозные движения творят легенды о своих героических и безупречных отцах-основателях. Так Герцен, а за ним другие поколения русских революционеров видели в декабристах храбрых и благородных рыцарей, отдавших жизнь и сво­боду за народное дело. Дворянство же, образованное общество 1820-х годов в подавляющем большинстве считало их предателями и глупцами. «Сто прапорщиков хотят переменить весь государственный быт России», — с иронией заметил Грибоедов. Но эти прапорщики положили начало ре­волюционному движению, менее чем через столетие захватившему власть в стране.

Из «глубины сибирских руд» декабрист Александр Одоевский писал Пушкину:

Наш скорбный труд не пропадет, Из искры возгорится пламя…

Этот прогноз оказался абсолютно точным.

 

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов