Государственно-административные реформы Петра 1

Титул, поднесенный Сенатом Петру, как нельзя лучше отвечал умо­настроениям самого царя. Петр чувствовал себя отцом нации. Свою мис­сию, цель государства он видел в обеспечении блага подданных, «общего блага». В указах, сыпавшихся как из рога изобилия, он учил их, когда се­ять, чем жать, как строить, в чем хоронить. Ослушникам, преступникам полагались жестокие наказания. Главный законодательный документ петровской эпохи, «Артикул воинский» (1716), чье действие распростра­нялось на всё общество, установил широчайший их спектр: каторга, би­тье батогами, виселица, колесование, четвертование, клеймение, обреза­ние ушей, отрубание рук и пальцев. В то же время Петр понимал, что с той архаичной системой управления, которая существовала в России, ей не войти в число передовых держав. В XVII-XVIII веках в Европе распро­странились теории об идеальном, гармоничном устройстве мироздания, — в частности, великого немецкого математика, физика, философа Г. Лейб­ница, неоднократно встречавшегося с Петром. Отсюда возникла и тяга к правильному, «регулярному государству». Соорудить такое хотел и Петр. Для создания бесперебойно функционирующей государственной маши­ны он осуществил ряд радикальных административных преобразований.

Материальным их источником послужила война. Выступая по при­зыву царя «конно, людно и оружно», дворяне-ополченцы сами содержали себя и своих боевых холопов. Обеспечение профессиональной армии — рекрутами, оружием, продовольствием — целиком и полностью ложи­лось на государство. Для того чтобы такое снабжение наладить, а также укрепить местную власть, Петр провел областную реформу.

Шведское вторжение, астраханское и булавинское восстания пока­зали ее острую необходимость. Управлять из центра почти 150 уездами, на которые дробилась страна, было крайне затруднительно. В 1708 г., в самый напряженный момент Северной войны, Петр поделил Рос­сию на восемь губерний. Каждая должна была содержать опреде­ленные полки, набирать для них рекрутов. Но, если уезды были слиш­ком малы, то губернии получились чересчур большими. В 1719 г. они были поделены на 50 провинций, которые, в свою очередь, делились на дистрикты.

Областная реформа повлекла за собой перемены в приказной сис­теме. Часть функций приказов перешла к областным органам власти, почти все территориальные приказы были ликвидированы. Кардиналь­ные решения требовались и в отношении остальных. В Московской Руси приказы создавались бессистемно, для выполнения тех или иных пору­чений государя. Возникло их слишком много, работали они медленно, их полномочия и обязанности чиновников не регламентировались и пере­плетались.

Согласно указам 1717-1718 гг., приказы заменялись девятью колле­гиями. Каждая ведала определенной отраслью государственных дел. Три коллегии именовались «первейшими»: Иностранных дел, Воинская, Ад­миралтейская (руководившая военно-морским флотом). Камер-коллегия надзирала за сбором податей, пошлин и всех иных средств, поступающих в государеву казну. Штатс-контор-коллегия ведала государственными расходами, выдавала, по указаниям свыше, деньги на государственные нужды. Ревизион-коллегия проверяла, как тратятся эти средства. Берг- и Мануфактур-коллегия руководила промышленностью, тяжелой и легкой. Коммерц-коллегия управляла торговлей, таможней, морским торговым флотом, купеческими организациями. Юстиц-коллегия контролировала местные судебные учреждения, рассматривала апелляции на их приго­воры. Коллегию составляли президент, вице-президент, советники и асессоры (помощники). Постановления принимались большинством го­лосов; при их равенстве решающим становился голос президента.

«Коллективное руководство» установилось и в церкви. Должность патриарха в 1721 г. была упразднена. Во главе церкви стала Духовная коллегия — Святейший Синод. «Крайним судией», т. е. непогрешимым главой Синода объявлялся монарх. Все члены Синода назначались царем и приносили ему клятву верности.

В мирские дела церковь обязывалась «не входить». В проповедях надлежало славить царские деяния. Пример тому показал вице-прези­дент Синода и автор его регламента Феофан Прокопович, выдающийся оратор и публицист. Согласно постановлению Синода от 17 мая 1722 г., священникам надлежало, услышав на исповеди о намерении совершить «измену или бунт», о «злом умышлении на честь и здравие» государя и членов его семьи, немедля доложить о преступнике властям. За неиспол­нение указа полагалась смертная казнь. Исповедоваться следовало не реже раза в год.

На государственную службу были поставлены и монахи, открыто названные Петром «тунеядцами». Им предписывалось заняться ремес­лами: иконописью, шитьем, столярным делом, содержать стариков и инвалидов, пожилых и увечных воинов. Желая на корню задушить идей­ное противодействие монахов политике государства, Петр запретил им писать и даже иметь в кельях бумагу и чернила. Монастыри он собирал­ся превратить в богадельни. В 1723 г. Петр запретил и стричься в мона­хи. Итак, борьба «священства» и «царства» завершилась полным пора­жением церкви. Она была низведена до положения идеологического департамента.

В 1721-1724 гг. была проведена городская реформа. Посадских жи­телей поделили на «регулярных граждан» и «подлых людей». Регулярные подразделялись на две гильдии. Первую составляли богатые купцы, док­тора, аптекари, шкиперы, ювелиры, иконописцы, художники. Вторую — мелкие торговцы и распределенные по профессиональным цехам ремес­ленники. К «подлым» относились в основном работные люди. Граждане избирали органы городской власти — магистраты. Магистраты рассмат­ривали претензии купцов и ремесленников, регулировали распределение податей и повинностей. Подчинялись они Главному магистрату, ведом­ству чисто бюрократическому, имевшему права коллегии. Члены магист­ратов считались находящимися на государственной службе.

Над коллегиями, губернаторами, воеводами, магистратами стоял Сенат. Учрежденный в 1711 г. на время царских отлучек, прежде всего поездок на фронт, он превратился в постоянное учреждение, заменив­шее Боярскую думу. В отличие от нее, Сенат являлся работоспособным органом. В него входило девять человек, тогда как в Боярскую думу на закате ее дней — вдесятеро больше. Боярская дума формировалась по принципу знатности, места в ней фактически наследовались. Все же чле­ны Сената назначались царем.

Государственные учреждения находились под неусыпным наблю­дением Петра. В 1722 г. контроль был поставлен на регулярную основу. Была создана прокуратура, осуществлявшая публичный надзор за дея­тельностью государственного аппарата. Ее возглавлял генерал-проку­рор Сената. Прокуроры были назначены во все коллегии, а в Синод — обер-прокурор. Духовное ведомство тем самым было поставлено под контроль светского лица.

Тайный надзор появился много раньше. 5 марта 1711 г., одновре­менно с образованием Сената, Петр создал институт тайных доносчи­ков — фискалов. Фискалов было 500 человек, они имелись во всех горо­дах. Всю эту службу возглавлял обер-фискал (с 1723 г. генерал-фискал), состоявший при Сенате. За ложный донос, в соответствии с обычаем и царским указом, фискалу грозило такое же наказание, что и человеку, которого он оговорил. В указе, однако, содержалась оговорка, сводящая это положение на нет: следовало доказать, что доносчик руководство­вался корыстными мотивами. Но вот за «недонесение» фискалу полага­лась кара «без всякого милосердия».

Жалованье фискалам не платили. Им причиталась половина (затем треть) штрафа, наложенного на осужденного. Купцы, ставшие фискалами по совместительству, освобождались к тому же от уплаты податей. Доно­сительство, таким образом, стало профессией.

Поощрялось и доносительство добровольное. К этому Петр постоян­но призывал своих подданных. Тот, кто доносил о воровстве земского выборного, получал четверть его имущества. Холопу за подтвержденный донос на своего господина даровалась свобода.

Фискалов чурались во всех сословиях. Тайный характер деятельно­сти их порождал многочисленные злоупотребления. Одной рукой они боролись с преступностью, другой — ей потворствовали. Шантажируя своих жертв разоблачением, они получали колоссальные взятки. Так, усилиями обер-фискала А. Л. Нестерова был уличен во взяточничестве и казнокрадстве сибирский губернатор М. П. Гагарин. В июле 1721 г. он был повешен. Вскоре обнаружилось, что нечист на руку и сам обер-фискал. Казнили и его.

Кадры чиновников и офицеров черпались в основном из дворянст­ва. Поэтому оно было взято на строгий учет. Дворян, начиная с десяти­летнего возраста, ежегодно вызывали в столицу на смотры. 23 марта 1714 г. Петр издал указ о единонаследии, согласно которому имение мог наследовать лишь один из сыновей (при их отсутствии — одна из доче­рей). Указ полностью ликвидировал разницу между поместьем и вотчи­ной, называя то и другое «недвижимым имуществом», и предотвращал дробление имений. Однако важнейшая его цель заключалась в том, что­бы заставить дворян идти на службу. «Нетчикам» грозили суровые кары, в том числе «шельмование». Такая «шельма» ставилась вне закона, ее можно было безнаказанно убить. Человек, хотя бы и холоп, который дос­тавлял дворянина-уклониста властям, получал половину его имущества.

Но, судя по обилию подобных указов, уклонистов было больше, чем их ловцов.

Петр регламентировал и порядок прохождения государственной службы. «Табель о рангах», обнародованная 24 января 1722 г., установила три основных ее вида — военную, штатскую, придворную — и 14 классов (ступеней) служебной лестницы. Высшим был первый ранг. Ему соответ­ствовали звания генерал-фельдмаршала на армейской службе, генерал- адмирала на военно-морской, канцлера на штатской. Прежние чины и титулы перестали присваиваться. Никаких льгот они более не давали. Единственным источником повышения в чинах объявлялись заслуги на служебном поприще. Служить обязывались все дворяне. Начинать служ­бу они должны были в 15 лет рядовыми солдатами; служба была пожиз­ненной. Из-за беспрестанных войн она стала и круглогодичной.

«Табель» явилась важным шагом в деле обособления правящего класса. Однако она предусматривала и меры, не позволяющие дворянст­ву превратиться в совершенно замкнутую и потому обреченную на вы­рождение группу. Доступ в высшее сословие «Табель» открывала лицам из простонародья: всякий, получивший 14-й, низший ранг на военной службе (низшее офицерское звание «прапорщик») или восьмой на штат­ской (чин «коллежского асессора»), приобретал потомственное, переда­ваемое по наследству дворянство. 14-й ранг на штатской службе (звание «коллежского регистратора») давал право на дворянство личное, по на­следству не переходящее.

Многие сподвижники Петра были людьми незнатного происхожде­ния: например, первый генерал-прокурор Сената Павел Ягужинский — сыном органиста лютеранской церкви, вице-канцлер Петр Шафиров — сыном крещеного еврея. Будучи умными и энергичными людьми, «мо­лодые реформаторы» не страдали излишней щепетильностью и сполна использовали возможности, предоставляемые переходной эпохой, когда рушится старый порядок и только зарождается новый. Сам Петр роско­ши не любил. На свои личные нужды он тратил лишь то жалованье, кото­рое получал как генерал и адмирал. Но в его окружении воровали почти все. Невероятной алчностью отличался Меншиков. Обладатель всевоз­можных титулов и наград, светлейший князь, князь Священной Римской империи, Андреевский кавалер, сенатор, генерал-фельдмаршал, талант­ливый администратор и лихой полководец, владелец множества дворцов и десятков тысяч крепостных, он без зазрения совести брал взятки и за­лезал в государственный карман. При этом он, бывало, на свои средства содержал войска. Разница между казенным и своим для таких вельмож была очень зыбкой. Коммерческими успехами Меншикова не однажды интересовалась Следственная канцелярия. И неизменно он выходил су­хим из воды. Не так много было у царя людей, на которых он мог опе­реться. Потому и приходилосй ему прощать «мелкие грешки» и своему другу детства, и иным его коллегам, равно как и закрывать глаза на зло­употребления чиновничьей массы. Ведь жалованье в петровском «регу­лярном государстве» выплачивалось очень нерегулярно. Содержать его не хватало средств. Потому, как в Московской Руси, чиновники «корми­лись от дел».

Итак, монархия при Петре приобрела неограниченный, абсолютный характер. Канула в Лету Боярская дума, церковь лишилась всякой само­стоятельности. Автономных институтов в стране не осталось. Все учреж­дения подчинялись царю,

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов