Военный коммунизм

Захватив власть, большевики приступили к строительству комму­низма. Считалось, что это займет не слишком много времени — хватит пяти лет. Коммунизм — это общество социально-имущественного равен­ства. Для того чтобы установить такое равенство, нужно уничтожить ча­стную собственность. Высшие сословия потеряли всё. Сразу после Ок­тябрьского переворота большевики повели, по выражению Ленина, «красногвардейскую атаку на капитал». 14 ноября 1917 г. декретом ВЦИК и Совнаркома был введен рабочий контроль на частных предприя тиях. Это было только начало. В 1918-1920 гг. Советская власть национализи­ровала заводы и фабрики, за исключением самых мелких, банки, причем вместе с частными вкладами, торговые фирмы, предприятия сферы об­служивания, железнодорожный и водный транспорт. Государственный сектор экономики отошел в ведение Высшего совета народного хозяйст­ва (ВСНХ) с его многочисленными главками и центрами (главными и центральными комитетами).

Другой удар состоятельным классам нанесла экспроприация недви­жимости. Кроме того, они были обложены «чрезвычайным налогом», т. е. разовой контрибуцией в размере 10 миллиардов рублей. В счет ее изы­мались деньги, ценности, предметы искусства.

Советская власть полагала, что не имеет ничего общего с прежними режимами. По долгам «правительств помещиков и буржуазии» она пла­тить отказалась. Декретом от 18 января 1918 г. Совнарком аннулировал все российские займы, в десятки миллиардов рублей, внутренние и внешние.

22 апреля 1918 г. он установил государственную монополию внеш­ней торговли. Только государство теперь могло торговать с заграницей, что подрывало интерес предприятий к производству конкурентоспособ­ной на мировом рынке продукции.

По «Декрету о земле» крестьяне получили помещичью землю. Пло­щадь крестьянских наделов увеличилась на 21 %. Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Прирост был съеден переселением в дерев­ню восьми миллионов горожан. Кроме того, с января 1918 г. началось принудительное создание коллективных хозяйств — артелей, коммун, товариществ по совместной обработке земли.

В русской общине совместное пользование землей сочеталось с ин­дивидуальным владением ее плодами. Но частная торговля противоре­чит коммунистическим принципам. Большевики лишили деревню права собственности на продукты своего труда. Крестьяне были обязаны сда­вать их государству по твердым ценам, имевшим мало общего с рыноч­ными. Иногда в обмен выдавались промышленные товары (ткани, ин­вентарь ит. п.), цены которых также определяло государство. Естествен­ными результатами такой политики, равно как и распада Российской империи, стали падение производства и голод в городах. Возникший уже весной 1918 г., особенно острым он был в Москве и Петрограде. Тогда в мае 1918 г. декретами ВЦИК и Совнаркома была установлена продоволь­ственная диктатура. Нарком продовольствия А. Д. Цюрупа и его комисса­риат получили диктаторские полномочия в деле изъятия и распределе­ния продуктов питания. В январе 1919 г. проддиктатуру дополнила про­довольственная разверстка, представлявшая собой распределенный по районам план реквизиций. Сначала распространявшаяся только на хлеб и зернофураж, она к концу Гражданской войны охватила почти все сель­скохозяйственные продукты.

В деревню двинулись вооруженные продотряды, силой отбиравшие хлеб. Крестьяне, скрывавшие от государства «излишки» продукции, про­возглашались врагами народа и подлежали лишению свободы не менее чем на десятилетний срок с конфискацией имущества. Стандартным прие­мом был захват заложников. Угроза расстрела родственников заставляла крестьян сдавать продукты. Численность продотрядов в 1920 г. превыси­ла 80 тысяч человек. Заодно с ними действовали комитеты бедноты, об­разованные в июне 1918 г. Продотрядам и комбедам полагалась опреде­ленная доля конфискованных продуктов.

Большевики сознательно разжигали «гражданскую войну в дерев­не». Но комбеды, как фабрично-заводские, как войсковые комитеты, как любые организации, где присутствовал признак народовластия, они тер­пели недолго. На рубеже 1918—1919 гг. комбеды присоединили к Советам. Продотряды же действовали всю эпоху военного коммунизма.

Торговля заменялась государственным распределением. Люди по­лучали продукты через систему Наркомпрода по карточкам, которых, например, в Петрограде в 1919 г. насчитывалось 33 вида: хлебные, мо­лочные, обувные и т. п. Население, подобно карточкам, было разбито на три категории: к первой относились рабочие и приравненные к ним уче­ные и артисты, ко второй — служащие, к третьей — бывшие эксплуатато­ры (предприниматели, священники и т. д.). Паек соответствовал классо­вой ценности: у первой категории он был вчетверо выше, чем у третьей. Едва ли, однако, это могло служить большим утешением пролетариату: осенью 1919 г. месячный паек петроградского рабочего, выдававшийся к тому же нерегулярно, составлял 10 кг хлеба, 1,6 кг мяса или рыбы, по 0,2 кг масла, соли, сахара, 0,1 кг суррогатов кофе. Не был забыт и прин­цип равенства — распределение внутри категорий было уравнительным.

На подступах к городам стояли заградительные отряды, обязанные ловить «мешочников» («челноков», если пользоваться современной тер­минологией) — людей, везущих продукты питания (для семьи или на продажу), и отбирать то, что превышало норму. Человеку разрешалось провозить не более 8 кг продуктов, в том числе не более 4 кг печеного хлеба, 2 кг мяса, 0,8 кг масла. И все же около половины продовольствия в города в годы Гражданской войны доставили мешочники. Кордоны они проходили с помощью взяток. Для того, чтобы купить продукты, горожа­не распродавали на толкучках накопленные до революции ценности. Полностью ликвидировать частную торговлю коммунисты не смогли. В Москве легально работали 2000 лавок и 11 рынков. Среди них была знаменитая Сухаревка, со множеством товаров, складов и притонов.

Самым катастрофическим последствием проддиктатуры и продраз­верстки стал голод 1921-1922 гг. В охваченных им областях проживало более половины населения страны, эпицентром его являлось Поволжье. Реквизиции лишили деревню запасов зерна и привели к сокращению посевов, А в 1921 г. грянула сильнейшая засуха. Голод погубил пять мил­лионов человек.

Неизбежным спутником длительных войн и революций служит вы­сокая инфляция. Социальные катаклизмы ведут к падению производства и налоговых поступлений. Государство оказывается перед необходимо­стью печатать деньги в возрастающих количествах. Так поступало и большевистское правительство. Но большевики решали и другую, более важную для них задачу. Ленин и его товарищи строили коммунизм, при коммунизме деньгам не было места. В условиях всеохватывающего рас­пределения они оказывались ненужными.

Вторая программа РКП(б), принятая на ее VIII съезде в 1919 г., гово­рила о необходимости мер, «подготовляющих уничтожение денег». Такой мерой и служила громадная денежная эмиссия. Покупательная способ­ность советских денег за годы Гражданской войны снизилась в миллионы раз. Получать деньги с населения, когда государство само могло наштам­повать их сколько угодно, смысла не имело. Поэтому была отменена пла­та за транспорт, почту, жилплощадь, газ, воду, освещение, отопление, ремонт, бани, лекарства, книги, журналы, газеты. Однако и платить было не за что. Транспорт из-за отсутствия топлива почти не ходил, водопро­вод и электростанции работали с перебоями, мастерские закрылись, ле­карств не было.

Материальные стимулы к труду в коммунистической системе отсут­ствуют. Коммунистическую сознательность, т. е. готовность работать бес­платно, народ не обнаруживал. Тогда Советское государство стало силой принуждать людей работать. «Декларация прав трудящегося и эксплуа­тируемого народа», принятая III съездом Советов 12 января 1918 г., а за­тем и первая советская Конституция, утвержденная V съездом Советов 10 июля 1918 г. и содержащая эту «Декларацию…», ввели трудовую по­винность.

Все трудоспособные граждане в возрасте от 16 до 50 лет были обяза­ны заниматься «общественно-полезным трудом», проще говоря, работать на государство. Обычной практикой стали «трудовые мобилизации», ко­гда людей сгоняли на расчистку железнодорожных путей, рубку леса, пе­ревозку дров и т. д. Установив 8-часовой рабочий день и на словах выпол­нив давнее требование пролетариата, Советская власть сделала нормой сверхурочные работы и бесплатные «коммунистические субботники».

Очевидно, лишь диктаторские методы годились для построения коммунизма. Беспощадно ломая прежние традиции и учреждения, большевики только усилили свойственный России деспотизм. В стране установился тоталитарный режим, уничтожающий все независимые от государства институты. Ликвидированы были завоеванные в революци­онном Феврале демократические свободы, в том числе слова и печати, закрыты небольшевистские газеты, разогнано Учредительное собрание, профсоюзы подчинены государству.

Была ликвидирована и свобода вероисповедания. Религиозные культы стали преследоваться, ибо составляли альтернативную коммуни­стическому атеизму идеологию. В январе 1918 г. декретом Совнаркома имущество церкви было объявлено народным, т. е. государственным дос­тоянием. Были разрушены и разграблены сотни церквей, синагог, мече­тей, расстреляны десятки православных священников и служителей иных конфессий.

Независимость суда была уничтожена. Новые суды и революцион­ные трибуналы формировались местными Советами, а фактически — центральным и местным большевистским руководством. Старое законо­дательство отменялось, новое только создавалось, судьи выносили при­говоры, руководствуясь «классовым правосознанием» и «революционной совестью».

Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюци­ей и саботажем (ВЧК) под председательством Феликса Дзержинского (1877-1926), созданная 7 декабря 1917 г., получила право внесудебной расправы. В ее руках сосредоточились арест, следствие, вынесение при­говора, приведение его в исполнение. Летом 1918 г., когда Советская республика оказалась в «кольце фронтов», когда всем, даже самим боль­шевикам казалось, что дни советской власти сочтены, они обрушили жесточайшие репрессии на правых и виноватых, 5 сентября 1918 г., через неделю после ранения Ленина близкой к эсерам Фанни Каплан (расстре­лянной уже 3 сентября) и убийства председателя петроградской ЧК Мои­сея Урицкого молодым социалистом Леонидом Каннегисером (также быстро расстрелянным), Совнарком ввел «красный террор» против вра­гов революции. В отместку за покушения на своих вождей большевики расстреляли несколько сотен заложников: и представителей высших классов, и попавших в руки ЧК случайных людей. Согласно тому же дек­рету, для «изоляции классовых врагов» стали создаваться концлагеря. Террор охватил всю страну; красный террор дополнялся террором белых армий, националистических правительств, множества банд, получивших общее название «зеленых» и воевавших и с белыми, и с красными.

Установилась однопартийная система. В ноябре 1917 г, «врагами на­рода» были объявлены кадеты, в апреле 1918 г. разгромлены анархисты. Когда меньшевики и эсеры стали побеждать на выборах в местные Сове­ты, они, в июне 1918 г., постановлением ВЦИК были из Советов исклю­чены. Подобная участь после июльского конфликта постигла и левых эсеров.

К середине 20-х годов в стране осталась одна легальная партия — коммунистическая. По Конституции 1918 г. высшими органами государ­ственной власти были всероссийский съезд Советов, ВЦИК, Совнарком. На деле реальная власть находилась у партийных органов. Именем Со­ветской власти и диктатуры пролетариата страной правила олигархия — Центральный Комитет, а с его разрастанием — Политбюро ЦК РКП (б), в Конституции не упомянутые. Первым олигархом был Ленин. Зачастую он единолично принимал решения, оформляя их как декреты Совнаркома.

Коммунистическая деспотия столкнулась с массовым сопротивле­нием. Беспрестанные мятежи сотрясали подвластную большевикам тер­риторию. Но крестьян и рабочих в определенной степени сдерживала реставрационная угроза, исходящая от белых. С окончанием Граждан­ской войны народные волнения охватили огромные районы: Урал, Сибирь, Кавказ, Украину, Тамбовскую губернию. Против тамбовских повстанцев большевикам пришлось бросить регулярные войска под командованием Михаила Тухачевского. Летом 1921 г. они беспощадно подавили этот мя­теж, окрещенный «антоновщиной» по фамилии одного из его руководи­телей. Повстанцев уничтожали, их семьи и односельчане брались в за­ложники, враждебные села облагались непомерной контрибуцией, за ее неуплату отбирались земля и имущество.

В феврале 1921 г. подняли мятеж кронштадтские матросы. «Краса и гордость революции» разочаровалась в ее результатах. Балтийцы потре­бовали перевыборов Советов, отмены продразверстки, свобод слова и печати для «левых социалистических партий». Бунт в войсках мог послу­жить детонатором новой волны выступлений и крайне встревожил большевиков. В их распоряжении было мало времени: весной Финский залив освобождается ото льда, и крепость тогда стала бы неприступной. Ведомые Троцким и Тухачевским войска двинулись на ее штурм. 16 марта Кронштадт пал. Более двух тысяч матросов было расстреляно, шесть с половиной тысяч отправлено в тюрьмы и лагеря, восьми тысячам уда­лось уйти в Финляндию.

Разруха и повсеместные бунты заставили Советскую власть перей­ти к «новой экономической политике». Созданный строй официальная пропаганда назвала «военным коммунизмом», дабы подчеркнуть его отличие от коммунизма идеального, которому, в теории, сопутствует материальное изобилие. Причиной военного коммунизма была объяв­лена Гражданская война, потребовавшая концентрации усилий. В усло­виях разрухи, и вправду, иначе нельзя было обеспечить снабжение ар­мии. Ведь и белые постоянно прибегали к реквизициям. Но верно и об­ратное: военный коммунизм послужил одной из причин Гражданской войны. Разорив страну, он восстановил против большевиков миллионы людей и позволил белым сформировать многочисленные армии. 1920 год, когда уже были разбиты основные силы белых, стал апофеозом комму­нистического строительства. Завершилась национализация промыш­ленности; 29 ноября ВСНХ постановил национализировать даже мелкие предприятия. IX съезд РКП(б) одобрил, по предложению Троцкого, про­грамму «милитаризации хозяйства». На предприятиях устанавливалась армейская дисциплина; уклонение от работы считалось дезертирством и каралось по законам военного времени. Армия переводилась на ми­лиционную систему. Предполагалось разместить войска по районам и обязать их заниматься и военным делом, и хозяйственными работами, возродив тем самым военные поселения эпохи Александра I. На такое положение перешла четверть красных войск; появились Украинская, Петроградская, Кавказская, Сибирская и другие трудовые армии. Нако­нец, 29 декабря 1920 г. VIII съезд Советов одобрил план ГОЭЛРО (Госу­дарственной электрификации России), предусматривавший восстанов­ление экономики чисто большевистскими методами, без привлечения частного капитала.

Вынужденные допустить нэп, большевики рассматривали его как временное отступление. Ленин счел ошибкой «непосредственный пере­ход к коммунистическому производству и распределению», но не сам коммунизм. Словом, можно было ожидать, что как только власть укре­пится, предпримет новую попытку коммунисгического строительства. Так оно и случилось.

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов