Лексика разных стилистических пластов в современных текстах

1. Использование лексики письменной речи
Книжная лексика употребляется во всех письменных разновидностях речи: в учебниках, в публицистике, в научных статьях, в передовых статьях газет и др.
Следует, однако, помнить, что использовать книжные слова нужно умеренно и только в тех случаях, когда это необходимо, т. е. когда невозможна замена книжного слова точным и более простым «нейтральным» синонимом. Нельзя перегружать газетный или научный текст книжными словами, которые в большом количестве отяжеляют и сушат речь.
Примеры злоупотребления словами нерусского происхождения в газетном тексте (фетишизировать, фатальный, аспект, интенсификация и др.— см. стр. 42) являются в то же время и примерами употребления книжной лексики без особой надобности. Писать и говорить нужно по возможности проще.
В художественной литературе (где книжная лексика сосуществует с нейтральной, высокой и устной) без надобности употребленные книжные слова могут придать повествованию, описанию, прямой речи излишне сухой или неестественный характер. Хорошую прозу В. Солоухина иногда портит употребление без особой необходимости книжных союзов ибо и дабы: Они вообще нигде не бывали, кроме своей комнаты, ибо отсыпались после Москвы; У нас обычно ставили на эту работу Петяка, ибо глотка у него была поздоровее, чем у кого-нибудь другого; Уезжая осенью в Москву, взяли с собой несколько ведер на варенье, друзьям и дабы залить медом.
Конечно, если общий тон текста допускает употребление книжных слов, они могут быть на месте в художественной прозе или поэзии: Он сам хотел и был человеком приказа и говорил с подчиненными только языком приказа, ибо считал, что не обязан внушать людям любовь к себе (Ю. Б.); Из среды вашей выйдут лесные педагоги, деятели неоценимого значения, ибо создавать творцов и покровителей леса еще важнее, чем выращивать самый лес (Леон.).
Высокая лексика, придавая речи торжественное, приподнятое или поэтическое звучание, используется в тех случаях, когда речь идет о значительных событиях в жизни страны, народа, о больших людях, когда чувства писателя, поэта, публициста высоки, праздничны и требуют возвышенных слов.
В своих речах о великих русских писателях Л. Леонов так обосновывал употребление высоких слов: «Подобно тому как о Пушкине, по слову Белинского, стыдно говорить смиренной прозой, имя Толстого требует сегодня праздничного словесного обрамления»; «Приподнятость моего слова происходит от моего волнения — говорить о своих учителях в час кровопролитной битвы, самой священной битвы в истории России и человеческого про- ,гресса».
Вспоминая о первой встрече с J1. Толстым, В. Гиляровский писал: Эта встреча с великим Львом Николаевичем незабвенна, это лучшая минута моей жизни. Незабвенна здесь звучит более возвышенно, чем незабываема. К. Федин, передавая воспоминания литератора Акима Волынского о встрече с Толстым, употребляет не простое слово взгляд, а его высокий синоним взор (очевидно, именно так говорил А. Волынский): Но когда меня встретил взор Толстого, взор, который для каждого взглянувшего в него становился воротами во вселенную, мой трепет превратился в ликование. В газетном тексте, рассказывающем об открытии под Москвой памятника героям, сказано: Звучит троекратный салют. Под звуки Государственного гимна ниспадает покрывало. На гранитном постаменте начертано: «Отважным защитникам московского неба 1941—1945 гг. Подвиг их бессмертен».

2. Использование лексики устной речи
Разговорная и просторечная лексика при передаче прямой речи действующих лиц, персонажей служит одним из средств речевой характеристики:— Без костра мы загнемся (Ю. Н.); — Видать, из поездки воротился, Вихров?.. Ну, нагляделся, поди, как люди-то живут? (Леон.);—Браток,— сказал вдруг С угоняй,— тут по дороге никакой забегаловки нет? Жрать хочется (Л. Л.); Монтер говорит: — Пущай не поет. Наплевать на него. Раз он в центре сы- мается, то и пущай одной рукой поет, другой свет зажигает (М. Зощенко).
Экспрессия «сниженной» лексики позволяет использовать ее не только в речи персонажей, но и в авторском тексте, причем нередко без оттенка осуждения, отрицательного отношения к тем или иным людям, явлениям, событиям. Ср. употребление грубовато-экспрессивного глагола шляться в авторской речи самых различных писателей: В последнее время его даже тянуло шляться по всем этим местам, когда тяжело становилось (Дост.); А я убег на берег Риона и шлялся, ни чёрта не делая ровно (Маяк.); И страна березового ситца не заманит шляться босиком (Есен.).
Другие примеры употребления грубовато-экспрессивных и гру-бопросторечных слов в первую очередь для усиления выразительности: В московские особняки врывается весна нахрапом (Б. П.); Эту открытку я, держа лбом крышку парты, постоянно молниеносно глядела, прямо жгла и жрала ее глазами (М. Ц.); Он [Захар Воробьев] часто с ласковостью гиганта удивленно улыбался и откидывал голову, слегка открывая красную, жаркую пасть, показывая чудесные молодые зубы (Бун.);—Приготовились! — заорал помощник режиссера, стоявший наверху, на капитанском мостике (Ю. С.); Вот — люди наших дней… Я читаю их письма, вижу на фотографиях их донские, кубанские, нижегородские рожи и, знаете, радуюсь. Удивительный народ (М. Г.).
Все же гораздо чаще грубовато-экспрессивная и грубопросторечная лексика употребляется для осуждения. Можно сказать, что осуждение, выражение отрицательного отношения — основная функция таких слов в речи. Например: В стремлении помочь истории мы железом соскребли с ученой нацистской хари дешевую краску ширпотребной цивилизации (Леон.); Маргошка пухла от скуки и шлялась к Дорофее разговаривать. В рваных опорках, нечесаные патлы — Маргошка смахивала на беспризорную (Пан.); — Солнце ведь еще не взошло?— спросил я торопливо.— Ты бы дрыхнул до обеда,— ответил Лёва,— да потом бы и спрашивал (Бун.); Обыватель унижается, плюет себе в рожу, паясничает, ползает на брюхе, лишь бы отстоять свою исключительность, свое суперблагородное происхождение (Л. Л.); Разевает такой юный хам свою пасть и начинает издавать звуки (Л. Л.); Знакомый лектор мне вчера сказал: «—Антимиры?—Мура!» Я сплю, ворочаюсь спросонок. Наверно, прав научный хмырь (А. Возн.).
У слов, принадлежащих к лексике устной речи (особенно у слов просторечных), есть еще одна особенность, сравнительно редко используемая в литературе. Устная лексика имеет яркую национальную окраску. Думается, что В. И. Ленин не случайно употребил просторечное слово в известном высказывании: «…Владивосток далеко, но ведь это город-то нашенский» Просторечное нашенский сильнее, чем нейтральное наш, подчеркивает принадлежность Владивостока России.
В цикле стихотворений С. Есенина «Персидские мотивы» устные русские словечки сроду, незадаром, по-свойски, побрякушка, мелькающие там и тут среди пери, флейт Гассана, шальвар и Ши- разов, как бы лексически подчеркивают связь поэта с родиной.
— Русской ржи от меня поклон, ниве, где баба застится,— писала за границей русская поэтесса Марина Цветаева, тосковавшая по родине.
Неудачным представляется употребление русского просторечного выражения не гоже в следующем журнальном тексте: 14 декабря премьер-министр Индира Ганди сказала на пресс-конференции, что не гоже индийской девушке ехать во Вьетнам, чтобы развлекать американских солдат. Не гоже придает тексту ненужную в данном случае русскую национальную окраску (нейтральное нехорошо или неприлично было бы здесь более уместно).

3. Смешение стилей
Обычными случаями использования лексики мы назовем употребление того или иного типа слов в соответствии с ситуацией: высокой лексики для выражения патетики, официальной — в документах, просторечной — при отрицательной оценке явлений и т. д.
В особых случаях тот или иной тип лексики употребляется вопреки ситуации, что, как правило, создает комический эффект.
И. Ильф и Е. Петров во II главе романа «Золотой теленок» рассказывают о сборище жуликов — мнимых «детей лейтенанта Шмидта». В рассказе употреблены такие слова, как конъюнктура, конвенция, корпорация, кворум, Высокие Договаривающиеся Стороны и т. п. Это намеренный прием стилистической иронии.
В «Записных книжках» И. Ильфа есть фраза: Ставлю вас в известность, что у меня пропал кусок мыла, очевидно, предвещающая начало кухонной ссоры. Тот же прием: строго официальное выражение поставить (кого-либо) в известность употреблено при явном несоответствии ситуации, по пустяковому поводу.
Намеренное снижение традиционно высокой темы видим в «Божественных историях» Ф. Кривина, пародирующих «священное писание» и античные мифы. Это снижение достигается, между прочим, и языковыми средствами — применением лексики устной речи: Титаны восстали против богов-олимпийцев. — Что это вы, ребята? — журил их Зевс. — Ай-ай, нехорошо!; Он вспомнил двух взрослых людей, которые валялись на улицах Содома, пьяные в стельку. Комический эффект достигается в тех же «Божественных историях» введением лексики официальной: — Ну, теперь у них дело пойдет. Что у нас дальше на повестке дня? Кажется, Содом и Гоморра?; — Итак, голосуется первое предложение,— сказал бог- отец. — Кто за? Кто против? Кто воздержался? — Я воздержался, — поднял руку бог-сын.
Распространенный прием языкового юмора — сочетание в одном небольшом куске текста разностильных слов, чаще всего высоких и низких: Они бродили по колено в воде Тихого океана, и великолепный закат освещал их лучезарно-пьяные хари (И. Ильф). Высокое слово лучезарный — и рядом грубопросторечное хари. Ср. у Л. Лиходеева: Итак, содрав, что полагалось с этой самой невестки, лучезарная мама перебралась на второй этаж своей живодерки; Есть такая сладостная область бытия, где каждый доброхот может считать себя законченным специалистом; — Хана! — неожиданно сказал Просвирняк, и я даже вздрогнул. Впервые я услышал из его медоточивых уст крепкое слово (Пауст.).

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов