Нестор Иванович Махно — исторический портрет

Нестор Иванович Махно (1888-1934)

Нестор Иванович Махно (Михненко) родился в 1888 г. в селе Гуляйполе Екатеринославской губернии в семье бедного крестьянина из бывших крепостных. Его родители носили фамилию Михненко. Махно — уличная кличка. Отец Нестора — Иван Родионович — большую часть своей жизни прослужил у помещика то конюхом, то воловником. Ко времени рождения Нестора он оставил службу у помещика и поступил кучером к гуляйпольскому заводчику. Жители Гуляйполя передавали из уст в уста легенду, согласно которой при крещении младенца на священнике загорелась риза. По древнему поверью, новорожденный должен был стать грозным и беспощадным разбойником. Когда Нестору не было еще и года, отец скончался. Пятеро сыновей — мал мала меньше — остались на руках матери — Евдокии Матвеевны. Детство Нестора было лишено игр и веселья — семья пребывала в постоянной нужде и лишениях.
Махно с детства познал тяжелый сельский труд. В восьмилетнем возрасте мать отдала его в церковно-приходскую школу. Учился Нестор хорошо, с легкостью усваивал новые знания. Но уже с ранних лет в характере ребенка проявлялись такие черты, как вспыльчивость, злость и упрямство, сопротивление всякому насилию над собой, нежелание подчиняться.
Нужда заставила Нестора наниматься к богатым хуторянам пасти скот. И к своим хозяевам мальчик испытывал смертельную ненависть. За неуживчивый характер он получал от хозяев подзатыльники и часто менял места работы. Наконец матери удалось пристроить сына в типографию для обучения ремеслу наборщика. Типографское дело Нестора увлекло, на рабочем месте он проявлял смекалку и расторопность. Теперь он много читал, занимался самообразованием. Его начинают ценить, подзатыльники и побои уступают место поощрениям и похвалам. Но неожиданно для всех Нестор бросил работу в типографии и уехал в Екатеринослав, а когда вернулся в Гуляйполе — был уволен из типографии. Не задержался он и в малярной мастерской. В 1903 г. Нестор поступил чернорабочим на чугунолитейный завод. Невысокого роста, тщедушный, он стремился быть в центре внимания, всячески желал выделяться из общей массы.
Известия о революционных событиях 1905 г. в Петербурге, Москве, Екатеринославе всколыхнули Гуляйполе. Забастовали рабочие заводов, местной типографии, железнодорожники. Среди бастовавших был и чернорабочий Нестор Махно.
В семнадцатилетнем возрасте он вступил в местную террористическую группу анархистов-коммунистов. С тех пор анархизм стал его политическим пристрастием на долгие годы.
Террористическая деятельность обернулась для Махно тюрьмами, ссылками, приговором к повешению, замененному пожизненной каторгой. Тюремное заключение подорвало его здоровье. Упрямый и несговорчивый, не желавший мириться с полным лишением гражданских прав, которому подвергался всякий осужденный на каторгу, Нестор постоянно вступал в конфликты с надзирателями. За «скверное поведение» его часто сажали в холодные и сырые карцеры, заключали в кандалы. В 1911 г. у двадцатитрехлетнего Махно тюремный врач обнаружил туберкулез, который заключенный приобрел за время содержания под стражей. Ввиду того что болезнь прогрессировала, в тюремной больнице ему сделали операцию по удалению одного легкого. Но Нестор стойко переносил превратности судьбы и не падал духом. Он не переставал верить, что рано или поздно ему удастся вырваться на волю. Своим друзьям по несчастью он не раз говорил, что непременно станет «большим человеком, когда выйдет из тюрьмы».
Освобождение принесла Февральская революция 1917 г. После многих лет тюремной тишины Махно был буквально оглушен происходившим. Но в водовороте столкновений идей, диаметрально противоположных мнений, борьбы различных политических сил он не мог разобраться. Главное, что усвоил Махно, — революция распространяется по всей стране и остановить ее невозможно и он сам не может оставаться в стороне. Двадцативосьмилетний бывший политкаторжанин, не имевший ни гроша за душой, ни профессии, ничего, кроме девяти лет тюремной жизни, приобрел в глазах односельчан несомненный авторитет. Жители Гуляйполя воспринимали своего земляка как человека, пострадавшего за крестьянско-мужицкие идеалы. Махно был избран председателем Совета крестьянских и солдатских депутатов. Когда Украину оккупировали немецкие войска, Нестор во главе партизанских отрядов успешно сражался с оккупантами. Слава о нем разнеслась по всей Украине, в декабре 1918 г. он стал командующим рабоче-крестьянской армией Екатеринославского района.

В том же году, когда отряд Нестора Ивановича одержал победу над войсками гетмана Скоропадского около Дибровского леса, селяне дали ему прозвище батько Махно. Решительный, безудержно смелый, он пользовался огромным авторитетом среди крестьян. Все, что бойцы Махно отбирали у «буржуев» (продовольствие, одежда, мебель), передавалось населению.
Армия Махно была довольно пестрой по своему составу. Здесь были и эсеры, и студенты-анархисты, и даже несколько большевиков. Имелся и всякий безыдейный сброд, примыкавший то к Махно, то к белым, то к красным, а иногда объединявшийся в вообще не признававшие никого мародерствующие отряды. К армии пристало и немало уголовных преступников, выпущенных или бежавших из тюрем. Но главное ядро боевых частей всегда составляли крестьяне.
В махновском войске наряду с серьезной подготовкой к боевым операциям присутствовал еще какой-то дух соперничества в лихости, смелости и отваге между бойцами и целыми подразделениями, что делало его армию весьма боеспособной. Нередко махновцы вели бой вопреки логике и здравому смыслу. По приказу командира повстанцы обучались кавалерийскому делу. Во время кавалерийских атак их тачанки на бешеной скорости с ходу атаковали позиции противника, разя его пулеметным огнем. Служить в махновской коннице считалось престижным. Самым же большим наказанием для кавалериста-махновца считалось «спешивание», т.е. переход в пехоту. В бою махновцы нередко использовали довольно примитивные, но эффективные приемы: соскакивая с коней, бросали себе под ноги винтовки или обрезы и поднимали руки вверх. Когда кавалеристы противника в пылу боя проскакивали мимо «пленных», те, хватали оружие и стреляли в спину, а затем, захватив лошадей, скрывались в ближайшей роще. Преимущества в бою давало махновцам знание местности и безотказно действующая разведка. Махно никогда не утруждал себя лишним обозом: раненые оставались на попечении сочувствующего населения, лишнее оружие и патроны хранились в определенных местах и районах.
Махно был сторонником дисциплины в войсках, он не одобрял пьянства и погромов, мародеров расстреливал лично. Всю жизнь он любил одну женщину — свою жену Галину (Галину Андреевну Кузьменко). Несмотря на то что председатель РВС республики JI. Троцкий крестьянским вождям не доверял, было принято решение о привлечении сил Махно на сторону Советской власти. Батько назначается командиром 3-й бригады Заднепровской дивизии. Но уже тогда Махно относился к большевикам настороженно, а иногда и враждебно. Общаясь с крестьянами, он не раз убеждался в том, что революционные преобразования совершаются большевиками в основном за счет крестьянства и что продразверстка стала, по существу, их ограблением. Та популярность, которой пользовался Махно среди украинского крестьянства, заставляла и белых пытаться привлечь его на свою сторону. Однако Нестор ни разу не принял заманчивых предложений Деникина и Врангеля, а их многочисленные послания оставлял без ответа. В 1919 г. армия Махно, насчитывавшая около 80 тыс. человек, очистила от деникинцев Екатеринослав, Бердянск, Верхне-днепровск, Никополь, Гуляйполе. Удары крестьянской армии были впечатляющими. По всему пути преследования противника она сметала вражеские тылы, захватывая и сжигая воинские склады, нарушая всю систему деникинского наступления на Москву.
Под контролем Махно оказалась огромная территория, на которой он и его соратники предприняли безуспешную попытку создать первую в мире безвластную анархистскую республику со столицей в Екатеринославе (Днепропетровске). Позднее Махно признает, что «анархисты ни на что серьезное… способны не были». Все провозглашенные им демократические свободы и анархистские вольности существовали на фоне массовых репрессий, жертвами которых становились и большевики, и деникинцы, и просто обыватели, слабо разбиравшиеся в политических тонкостях. Допросами и расстрелами в контрразведке руководили Лева Задов и сам Н.И. Махно.
В 1920 г. «революционная повстанческая армия Украины» оказалась в критической ситуации и отступала под натиском белых на всех направлениях. Махно ради передышки и перегруппировки сил счел необходимым заключить с Украинским советским правительством военно-политическое соглашение. В соответствии с этим документом армия Махно входила в состав советских вооруженных сил, «сохраняя внутри себя установленный распорядок», и должна была подчиняться приказам советского командования. В конце 1920 г. махновцы принимали участие в разгроме Врангеля. Считая, что «с анархо-кулацким развратом пора кончать», Троцкий при взятии Перекопа бросил войска Махно на самый тяжелый участок — Турецкий вал, — на котором они были выбиты почти полностью. Около 5 тыс. бойцов, оставшихся в живых, были по приказу Троцкого тут же расстреляны. Сам Махно, в это время тяжело раненный, собрал оставшихся товарищей и начал жестоко мстить красным. Против него советская власть бросила фактически всю освободившуюся от борьбы с белыми Красную Армию, руководил этой операцией старый боевой товарищ Махно — М.В. Фрунзе.
В августе 1921 г. Махно с остатками своей армии вырвался из окружения и подался в Румынию. Началось долгое и безрадостное существование на чужбине. В России о его судьбе почти ничего не было известно.
Из Румынии он и его семья были высланы в Польшу, где 13 месяцев провели в варшавской тюрьме, затем переехали в Берлин, а в 1924 г. — в Париж.
Последние годы жизни Махно провел в страшной бедности.
Деньги на жизнь добывал, как в ранней юности, случайными заработками: сапожничал, для местных модниц плел лапоточки из разноцветных веревок.
Туберкулез легких, более десяти старых ран подорвали его здоровье. 6 июля 1934 г. «батько» скончался. Махно похоронен на кладбище Пер-Лашез рядом с могилами погибших при взятии Бастилии во время французской революции. На могиле его супруга Галина сделала надпись: «Советский коммунар Нестор Махно».
Жене и дочери Махно пришлось пережить немало. Во время Второй мировой войны гитлеровцы вывезли их в Берлин, где они работали на фабриках. После поражения Германии мать и дочь оказались в киевской спецтюрьме. Галина была осуждена на 8 лет лагерей, дочь Махно — Елена получила 5 лет ссылки. Они были освобождены лишь после смерти И.В. Сталина.

Современники, потомки и историки о Н.И. Махно

Армия Махно — худший вид партизанщины, хотя в ней немало есть хороших рядовых бойцов. Никакого намека на порядок и дисциплину в этой «армии» не найти. Сражается эта «армия» тоже по вдохновению, никаких приказов она не выполняет. Вина за это целиком падает на бестолковых и беспутных анархических командиров.

Л.Д. Троцкий, председатель РВС, государственный и партийный деятель

Легенда облекает личность этого отважного разбойника и отважного партизана в одежды «идейного анархиста». Но русский анархизм на всем протяжении русской смуты являет один сплошной трагический фарс.
Махно — яркая фигура безвременья, хотя с разбойничьим обличьем.

А.И. Деникин, генерал, командующий Добровольческой армией

Образ Махно не стоит идеализировать, он — не Робин Гуд (мах-новское сопротивление унесло 300-400 тысяч жизней, цена за эксперимент была уплачена огромная, а результат?), но и не монстр, ужасающие черты которого ему стремились придать и официальная советская, и левая западноевропейская пресса (а за ними и отечественная историческая наука). Он — продукт той эпохи, в которой переплелось все: от великого до смешного, от наивно-чистого до грязно-подлого, от романтического до уголовного…

В. Теплицын, современный исследователь

Похожие страницы

Предложения интернет-магазинов

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.